Чтобы не стыдно было помирать… «Любовь и защита», режиссер Елена Саканян

«Любовь и защита»

Автор сценария и режиссер Е. Саканян
Операторы Д. Масуренков, Е. Потиевский,
М. Алексанян, Р. Воронов, М. Москалев
Компания «Телекино»
Россия
2000

«Любовь и защита» — это не краткое изложение самим автором Еленой Саканян ее огромной четырехчасовой кинотрилогии о Зубре. Фильмы «Рядом с Зубром», «Охота на Зубра», «Герои и предатели» делались с мая 1987 года по март 1991 года и были по существу прямыми репортажами с передовой линии фронта — ведь Елена Саканян тогда возглавила и вела тяжелую битву за реабилитацию великого русского ученого Н. В. Тимофеева-Ресовского . Те картины дали вполне конкретный юридический, политический, зримый результат — справку о реабилитации. А еще раньше Саканян снимала Зубра в 1980 году в фильме «Кто разбудит аксолотля», а еще раньше — в 1978 году в фильме «Генетика и мы». Самая же первая встреча студентки биофака Ереванского государственного университета Нели Саканян с русским биологом случилась еще в 1964 году, и эта встреча перевернула ее жизнь и судьбу. Именно эта встреча привела ее сначала в Москву, потом во ВГИК, а потом к той особой миссии, которую передал ей Тимофеев-Ресовский. И выражается, наверное, точнее всего эта миссия вот этими двумя словами — «Любовь и защита».

Родился ученый в 1900 году, а значит, исполнился с его рождения как раз век. Первый же титр фильма и сообщает нам об этом. А первый эпизод фильма снят в московском православном храме — Космы и Домиана, — где панихиду по рабу Божьему Николаю служит отец Александр (Борисов), в прошлом генетик.

И дальше Саканян показывает те самые первые свои кадры, запечатлевшие великого ученого на Всемирном конгрессе генетиков в Москве в 1978 году. Он кажется неотмирным и неприступным — могучий человек с профилем и статью зубра и со значком научного общества кайзера Вильгельма на груди.

Коротко, но очень емко и образно — практически одни только фотоснимки — повествует фильм о том, как произошло это чудо, как случилось, что Зубр уцелел в годы, когда уничтожалась, истреблялась физически — в лице лучших своих представителей, начиная с Н.Вавилова, — вся советская биология. «Заповедником» ему стала… фашистская Германия. Оказавшись еще в 20-е годы там в командировке, ученый стал «невозвращенцем» по совету своего учителя и друга Н. К. Кольцова. Никаких привычных нагнетаний ужасов сталинизма в фильме нет. Чисто кинематографическая метафора — живой Зубр в дикой природе, могучий, спокойный, невозмутимый, а за кадром — текст и «Кармен-сюита», ассоциирущаяся с корридой.

Странно или, как говорят люди верующие, «промыслительно» уцелел русский православный человек и советский гражданин, работая в одном из ведущих научных институтов вермахта в Бухе близ Берлина. Уцелел прежде всего потому, что был слишком заметной, слишком крупной фигурой в мировой биологии.

Николай Владимирович имел возможность вести такие фундаментальные научные исследования, которые носили общетеоретический характер и были далеки от конкретных прикладных «научных» изысканий гитлеровцев. Он умудрялся брать под свое крыло и спасать огромное количество людей «неарийского происхождения». И даже не только ученые, а и не очень образованные узники концлагерей находили приют и защиту в Бухе. Они сами рассказывают об этом в фильме… Перед нами старички, старушки, милые, интеллигентные, тихие. Но — взгляд на фото, где они же — молодые, лихие, белозубые, страстные. В этом и подлинность, достоверность и какая-то пронзительно романтическая нота. Вокруг Зубра спаслись многие. Их рассказы и свидетельства в фильме бесценны… Говорят они о Зубре с такой любовью, с такой нежностью. Они так бережно сняты.

Шарль Пейру свидетельствует о том, что офицеры НКВД нашли в Берлинском гестапо документы на арест Тимофеева-Ресовского, давно подготовленные и ждавшие только последнего указания сверху. Однако ужасы зоны хлебнул он не в гитлеровских, а в сталинских лагерях, осужденный по 58-й статье — «измена Родине» — как «невозвращенец». Здесь он почти погиб от голода и истощения, от страшной лагерной болезни пеллагры, утратил центральное зрение, но снова чудом уцелел благодаря «шарашке». И снова бесценные свидетельства очевидцев: «Работа над созданием советской атомной бомбы спасла жизни многим отечественным ученым, в том числе и Тимофееву-Ресовскому. Вопросы защиты от радиации, которыми он начал интересоваться еще в Бухе, теперь, после Хиросимы, стали особенно актуальны и жизненно важны…»

3убр работает на Урале. Сюда приезжают из Германии его жена и сын, здесь собираются коллеги, ученики. Здесь, в Ильменском заповеднике, создается уникальная научная школа отечественной биологии. Уникальные кадры любительской киносъемки… Такие же магнитные записи — поющий Зубр… Именно Саканян первой использует домашние 8-мм киноархивы. Сколько изобретательности надо было проявить тогда, чтобы технически исполнить эту затею. Но сколько юмора, точного и очень тонкого юмора, добавили фильму эти мерцающие кадры и хрипловатые звуки давних «капустников».

Зубра травили при жизни, стали травить и после смерти. Но добро, которое он делал, люди, учившиеся у него, спасенные им, любимые им, не забыли. Защитить его от клеветы старались многие. Однако именно Елена Саканян, снимая еще свою кинотрилогию, занималась реабилитацией непосредственно.

Зубр в кадре: «И главное, в церквах Божиих диаконами почти на каждой службе в ектеньи ответ дается: смысл жизни в непостыдной смерти, чтобы, когда вы будете помирать, вам не стыдно было помирать в качестве какой-нибудь сволочи или черт знает чего, а в качестве человека, прожившего нормальную и более или менее доброкачественную жизнь, которую не он сам себе дал… Почему я родился? Не знаю, ежели вы меня спросите, не знаю… Родители меня родили, я вот такой, а не другой. Но знаю, что целью моей жизни всегда было и есть, чтобы не очень совестно было помирать, когда смерть придет. Так? Я думаю, и вам надо прожить так, чтобы было не совестно, когда ваша смерть придет. И в этом цель жизни…»

Обвиняли Зубра, поносили и его, и фильмы Саканян самые, казалось бы, честные и патриотически настроенные люди… А он ведь не только жил, но и умер по всем православным законам — с исповедью, с причастием, с соборованием. Отец Александр Мень, совершавший эти таинства над умирающим, снят в фильме Саканян за восемь месяцев до собственной кончины…

Собственно говоря, главным материалом фильма и является время, меняющийся контекст, преображающий, переоценивающий события, людей, поступки, мысли, смыслы…

Бодаются на полянке зубры. Громадные, несокрушимые мастодонты… резвятся, играют! Смешно, трогательно! А режиссер рассказывает о том, как, встретившись с коллегами-физиками, Зубр затеял научный семинар, из которого родилась впоследствии биофизика. Лихо отплясывает, закинув руки за голову, вприсядку, почти скачет Зубр среди своих молодых учеников на любительской пленке, а речь идет о том, что только оптимизм, чувство юмора, умение радоваться и спасали ученого в самые тяжелые годы гонений.

«Любовь и защита» демонстрирует все лучшие традиции нашего классиче-ского, добротного, качественного отечественного научно-популярного кино.

В нем очень образное, полифоническое ассоциативное изображение. Кадры, снятые в разные годы, разными операторами, причем как дилетантами-любителями, так и хорошими профессионалами и даже выдающимися мастерами, они слились в единый монтажный строй — захватывающий, ритмичный. Лейтмотив «Кармен-сюиты» — лейтмотив постоянной и страшной «корриды», разыгрывающейся вокруг величественного Зубра… Обаятельные, хорошо рассказывающие и хорошо снятые люди. Говоря о трагическом, и о великом, и о страшном, они не забывают и пошутить, и улыбнуться… Впрочем, Елена Саканян всегда говорила о том, что научное кино совсем не обязательно делать «со звериной серьезностью». Оказывается, она цитировала именно Зубра…