Гендер: великий и ужасный. «Оз: Великий и Ужасный», режиссер Сэм Рэйми

— Мы намерены завоевать Город, свергнуть правительство и править отныне самостоятельно. ...Ни один мужчина не сможет противостоять хорошенькой девушке, а уж тем более обидеть. А в моей Армии все — прехорошенькие. 

 Л.Ф.Баум. «Чудесная Страна Оз», 1904 

— А в моем мире книжки будут только с картинками. 
 Из фильма «Алиса в Cтране чудес», 1951 

Переснимать «Волшебника страны Оз» — то же самое, что делать римейк «Унесенных ветром» — посягать на святыню. А вот снять «Детство Скарлетт» или приквел к мюзиклу Виктора Флеминга — занятие безобидное. Кроме того что это безопасный и надежный способ привлечь аудиторию, это полезно для артикуляции в игровой форме некоторых антропологических и социологических проблем, точнее, фиксации их укорененности в обществе. Для Сэма Рэйми — мастера хоррора и экранизатора «Человека-паука» — важно и культурологическую роль зрелища отразить, и возможность заработать кассу. Более того, для режиссера страна Оз — мир грез и фантазий, в котором есть где развернуться синефильским мотивам. В фильме «Оз: Великий и Ужасный» он увлекается цитированием ровно настолько, чтобы не спугнуть непо-священного зрителя. Секрет зрительского успеха новой картины Рэйми в балансе иронии и конформизма.

Оз — Оскар Диггс (Джеймс Франко) — не волшебник. Он велик и ужасен, потому что он мужчина. Мужчина молодой и неприрученный. Гармоничное сотрудничество между феминным и маскулинным в стране фантазий невозможно. Не случайно проблемы, интересные подростковой аудитории, разыгрывают тридцатилетние актеры в ландшафтах детского кино. Картина аккумулирует интерес и той части аудитории, что выросла на повести Баума и его многочисленных версиях и подражаниях. Фильм адресован всем, в этом отношении Рэйми — безусловный виртуоз и мастер[1].


Возвращение в Эдем

Следуя духу времени, возвышается в волшебной стране массивная изумрудная крепость. Как и Флеминг, в пейзажах Рэйми не использует ни одного живого дерева. Разумеется, он обошелся без музыкального тиснения сюжета Гарольда Арлена и рукотворной окантовки цветных фрагментов образцового фильма голливудского «золотого века» — с огромными фоновыми картинами и рир-проекцией. «Оз: Великий и Ужасный» не претендует на место культового фильма. Но логично, что на смену броским краскам системы «Триколор», радужной аляповатости и условности животных персонажей пришли насыщенные 3D-пространства и компьютерная точность в прорисовке мимики животных и создании лазерных поединков.

На афише фильма схвачено дефиле трех шикарных женщин. Вместо крошащихся от времени кирпичиков Баума, вдохновлявших иллюстраторов всего мира от Уильяма Денслоу до Эдуарда Гроховского, у Рэйми совершается мелодраматический променад по ровным «цифровым» кирпичам. Проблемы у литературной Дороти были не девичьи — борьба за права маленьких человечков. А в музыкальной киноверсии по песочной дороге весьма половозрелая девушка шла к обретению семьи, не возлюбленного, но семьи — тети Энн и дяди Генри. К счастью, чутье не подвело Рэйми: на несравненную Джуди Гарленд никто не посягает, но фильм доказал, что и другие герои сказочной повести имеют право на грезы об Эдеме. И вместо ведьмы-дебоширки, раздавленной домиком, и испаряющейся ведьмы Востока, Страшилы и Дровосека, в которых узнаются соседи Дороти—Гарленд, предложил великолепное трио: брюнетка Эванора (Рейчел Вайс), шатенка Теодора (Мила Кунис), блондинка Глинда (Мишель Уильямс).

Сказка начинается как оммаж фильму Флеминга, правда, виртуальное не обрамляется актуальным — в черно-белых тонах решена только интродукция. Герой ничем не напоминает престарелого Фрэнка Моргана из версии Флеминга. Канзасский шоумен обитает в цирковом фургончике, в округе слывет фокусником, фантазером и ловеласом. Хотя на выступлениях Озу совершенно бесплатно ассистируют очаровательные молодые девушки, зарабатывает он гроши. Мужская половина населения деревушки, включая компаньона, недоверчиво относится к герою. А прекрасная половина населения (и в Канзасе, и в Оз) не в претензии: женщины открыты иллюзиям, а фейерверки заменяют им магию. Оскар не сильно скрывает свою тягу к симулякрам, правда, не может признаться в обмане маленькой девочке-калеке.

Разумеется, герой неравнодушен к одной канзасской девушке (Мишель Уильямс) — склонной к нравоучениям блондинке. Только она из окружения Оза имеет реплику в чудесной стране. Всему остальному — бой. Многие забыли, что в повести Баума, иногда интерпретируемой как политическая сатира, Дороти, несколько раз посетив волшебную страну, остается в ней навсегда, не желая возвращаться в «серый мир», где все обыденно и никто никогда не смеется. В интерпретациях 1939 года — в фильме Флеминга и в опубликованном тогда же в СССР переложении А.Волкова — Дороти и Элли выбирают реальный мир. Возвращался в Канзас и Оз Баума, и Гудвин Волкова.

Мораль «взрослым не место в стране чудес» в 2013 году неактуальна. Герой Рэйми — типичный представитель эпохи симулякров. В 1905 году, когда развиваются события «Оз: Великий и Ужасный», первая книга Баума уже пять лет как вышла в свет, а кино шествовало по миру, но Оскар — поклонник рукотворных иллюзий, адепт старого, доброго циркового искусства.

Страна Оз для него прежде всего фантазия о свободе от посягательств женщин на талант, на умение проектировать желаемое, удивлять толпу. Только здесь он все может: и излечить малышку калеку, и набить карманы золотыми монетами, и не знать гнева отцов, защищающих честь соблазненных и покинутых девушек. Почти как добрый доктор Айболит в компании обезьянки, Оскар избавляет несчастных от забот и недугов. Его творение — куколка-ассистентка, ребенок, единственная довольна проделками героя, ей нет дела до витиеватых любовных интриг, потому с ней он сотворил чудо с помощью клея из хозяйственной лавки. Ее устами глаголет истина: «Не хочу зигзаг, хочу сердечко» — это капризное высказывание куколки резюмирует чаяния всех трех колдуний и доброй половины зрителей фильма.

ozz3
«Оз: Великий и Ужасный»


Джентльмены предпочитают блондинок

Страна эмоционально несостоятельных взрослых с радостью принимает по-клонника Гарри Гудини, апологета впечатляющей кинопроекции мужского величия. В угоду широкой аудитории подготовлены наслаждающие сказочные ландшафты и тщательно отобрана атрибутика — ожерелья, перышки, туфельки со звонкими каблучками. Оскар умеет увидеть прекрасное в любой девушке. Первой в чудесной стране он встретит невинную Теодору, ту самую ведьму Запада, которую Дороти непреднамеренно убьет в «эталонном» тексте. Кунис, как и Уильямс, воплощает тип добродетельной девственницы. Расцвеченное пространство волшебного государства Рэйми — это в первую очередь клиническое убежище инфантильного фокусника и взрослых сироток, не могущих обрести самости без символического Отца. Каждая из них пробует на свой лад укротить свой траур, свою зависимость от внешнего обрамления, но все три отмечены боязнью выпустить свою внутреннюю ведьму наружу.

Уильямс, недавно отметившаяся в роли Мэрилин Монро («7 дней и ночей с Мэрилин»), играет классическую кокетку. Ее Глинду призвала к трауру сестра, но как только появился на горизонте мужчина, она облачается в белоснежное платье с соблазнительным декольте. Блондинка знает о преступной природе мужской привлекательности, но молчит, проявляя снисхождение и к населению Изумрудного города, и к соперницам. Недаром она еще и Дороти пошлет к ловеласу, ведь героиня Уильямс уверена в себе, она — советчик, наставник, а стало быть, инфантильный Оз всем барышням предпочтет ее. Никаких сомнений в доброте привлекательной белокурой волшебницы у зрителя быть не может.

Только одна из сестер в трауре — Эванора. Если черный плащ Глинды скрывает не безобразное обличие, а свадебный наряд и агрессию по отношению к покинувшему ее мужчине — отцу-властителю, то Эваноре сумрачная красота нужна только для поддержания статуса среди сестер-конкуренток. Вместо очков, коверкающих облик, у Рэйми используются драгоценности. Ожерелье на шее Эваноры — символический протез, оно держит блистательный облик волшебницы, отцеубийцы.

У зеркала два лица, у зрителя, по примеру жителей Изумрудного города, четыре глаза. Все в фильме, как в его источниках, проникнуто идеей двойственности. У главных героев два варианта облика: прекрасный и уродливый, сгенерированный на компьютере у злых ведьм, реальный и виртуальный — раздутый проектором — у Оскара, крестьянский и торжественный у Глинды. Мужчина — проективная идентификация, нарциссический протез для героинь волшебной страны, которые — сплошь сироты, вплоть до фарфоровой куколки. Оз — отечество женщин, Оз — никнейм героя. Здесь смерть отца и вообще смерть (физическая ли, символическая ли, моральная ли) мужчины — условие индивидуации чародеек. К началу событий фильма они не разобрались с правом наследования трона, не решили проблему анимуса. И если Глинда и Эванора, властвуя, соперничая, занимаются маскулинной деятельностью, то Теодора ищет идеальных романтических отношений.

Строптивая Эванора желает убить героя, прагматичная Глинда унижает, позволив воцариться. В интерпретацию избранницы Оза подключается актерская биография Уильямс, в частности вспоминается отвергнутая жена из «Горбатой горы». Уличение Оскара во лжи — реванш жительницы Канзаса, противопоставляющей образ доброго малого независимой деятельности кудесника. Но самая интересная тактика у Теодоры — уничтожив желание себя возлюбленным, она решительно самоустраняется; испытав шок, разрушает себя. Ее отчаяние находит выражение в зловещем крике, активирует нейробиологические контуры, рождает визуальный эффект. Сердце красавицы черствеет самым банальным способом — от вкушения угощения Эваноры. Но потакание жанровому штампу не напрасно, ибо дает возможность впечатляющего превращения розовощекой Кунис в безобразное чудовище. «Я не могу убить тебя. Но я могу казнить твою любовь», — бросает она поверженной Глинде, своей недавней сопернице за сердце гастролера. Жаль, что такой перспективной — в плане драматургии характера — героине суждено погибнуть нелепой смертью.


Человек с бульвара Капуцинов

Ностальгируя, Рэйми продолжает тенденцию возвращения к истокам кинематографа состоявшихся режиссеров. В прошлом году Мартин Скорсезе признавался в уважении к Жоржу Мельесу, сегодня вспоминается Томас Эдисон. Магия редуцируется до плутовства. Оскар устраивает «лазерное шоу» на электромеханических приборах, с прожекторами, водогрейками для пара, лебедками, редукторами, линзами и подзорными трубами... Соблюдается историческая правда!

При всех намеках на второе дно сказка получается незатейливой, но освященной традицией. В начале истории герой объясняет возлюбленной: женятся только добряки, а ему хочется величия, славы. Разоблачение Оза поставило сюжет в кассовую нишу мелодрамы с приправами Старого Голливуда. Заключительный эпизод картины, снабженный симфонической музыкой, следует традиции счастливого финала, правда, семья тут предстает в особенном обличье: звери-куклы-люди. Зато теперь у Оза появится необходимость ввести в обиход розовые или зеленые очки.

ozz2
«Оз: Великий и Ужасный»


Мартышка с куклою громко топают

Фарфоровую страну из повести Баума как буржуазный пережиток проигнорировал Волков, отказался от нее и Флеминг. Хотя этот эпизод — явная ре-адаптация мотива кэрролловской «Алисы…». Просто вместо интеллектуальной игры американский сказочник предложил своего рода приличествующее чаепитие посреди пути: описал хрупкие вазочки, конфетницы и флегматичные статуэтки. Зато герои из фарфора актуальны в «цифре».

Фильм Рэйми не дает рефлексий для научных сообществ, но обязательно породит очередную волну дискуссий в среде фанов, спровоцирует очередные вербальные битвы апологетов версии Баума и Волкова, поклонников музыкальной киноверсии сказки и приквела от автора «Зловещих мертвецов». Но отметим в этом контексте несколько существенных (с точки зрения истории языковых стратегий сказочного жанра) моментов. В 1939 году, когда на экраны США вышел «Волшебник…», в СССР появился «Золотой ключик» Александра Птушко по сценарию Алексея Толстого, щедро использовавший метод объемных совмещений: граница между куклой и человеком была едва определимой. А через год Уолт Дисней предложил рисованную экранизацию сказки Коллоди — весьма эскапистскую, избегающую в облике главного героя какой бы то ни было деревянной потусторонности и лишенную примет черного фильма, например в сцене превращения куклы (мальчика) в осла, зато полную эффектов в эпизоде с китом (словно предвосхищая «Челюсти»). Отклоняясь от паратекстов, эти интерпретации не уходили от стереотипности и порождали экранные жанровые клише. Дороти Флеминга попадает в страну заснув, так же как герой советского «Нового Гулливера» (1935) Петя. При этом обоим по окончании приключений было суждено почувствовать себя частью большой Семьи. И советскому Пиноккио 1930-х годов удалось прикоснуться к символическому отцу, доставляющему куклы по воздуху (по примеру Оза?) в чудесный край «далеко, далеко, за морем». Сегодня же, сохранив как сюжетный рудимент мотив семьи, возможным стало добавить к трикстеру-мужчине женский трикстер — сконструировать на компьютере фарфоровую девочку. Зато вслед за Волковым и Флемингом Рэйми игнорирует историю принцессы, меняющей каждый день голову, так что у продолжателей есть еще несколько неэкранизированных, но весьма «спецэффектных» мотивов, чтобы предложить свою версию приключений в чудесной стране. Также в арсенале гей-лесбийский сюжет про принцессу Озму, которую волшебник Оз, дабы устранить соперницу, отдал на воспитание старой колдунье, превратившей принцессу в мальчика.

«Оз: Великий и Ужасный» — блюдо не приторное, но сладкое. Наименование его приквелом весьма условно (слишком значителен временной разрыв), так что вкушать его следует как десертное блюдо, а не аперитив. И если «Волшебник страны Оз» оброс характеристиками «священной книги», то остальные повести Баума вряд ли станут актуальными для кино. Даже вторая сказка серии, где армия восставших девиц, вооруженная вязальными спицами, захватывает Изумрудный город, вряд ли будет понятной современной аудитории, ибо куколка у Рэйми уже сейчас хранит в кармашке ситцевого платья кинжал по примеру героинь анимэ. Алиса Кэрролла тосковала без картинок и диалогов, Дороти захотелось разукрасить свои сны, а в XXI веке все уже расцвечено и обитательницам страны чудес хочется простого женского счастья — мужчину рядом, забавного и симпатичного. Все остальное — великая иллюзия.


«Оз: Великий и Ужасный» 
Oz the Great and Powerful
По книге Лаймена Фрэнка Баума
Авторы сценария Митчелл Кэпнер, Дэвид Линдси-Эбейр
Режиссер Сэм Рэйми
Оператор Питер Диминг
Художники Роберт Стромберг, Джон Лорд Бут III, Тодд Чернявски
Композитор Дэнни Элфман
В ролях: Джеймс Франко, Мила Кунис, Рейчел Вайс, Мишель Уильямс, Зак Брафф, Билл Коббс и другие
Walt Disney Pictures, Roth Films
США
2013

[1] Фильм с бюджетом 215 миллионов долларов уже в первый уикенд собрал невиданные для
весны 79,1 миллиона (150 миллионов в мире, включая Россию).

Берлин 2016. Расчет окончен

Блоги

Берлин 2016. Расчет окончен

Нина Цыркун

В заключительном репортаже из Берлина Нина Цыркун комментирует главные призы фестиваля. 

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

№3/4

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

Антон Долин

В связи с показом 14 ноября в Москве картины Филипа Грёнинга «Моего брата зовут Роберт, и он идиот» публикуем статью Антона Долина из 3-4 номера журнала «Искусство кино».

Новости

В Москве состоятся ретроспективы Петера Нестлера и Штрауба-Уйе

09.04.2013

С 11 по 14 апреля в киноклубе «Фитиль» (Москва) при поддержке Гёте-института состоится двойная ретроспектива «Сопротивление истории», в рамках которой будут показаны – впервые в России – картины Петера Нестлера, а также Жана-Мари Штрауба (чью фамилию организаторы перевели как Строб) и Даниэль Уйе.