Черная кошка, белый кот

  • Блоги
  • Нина Цыркун

 

Можно затеять игру: найди десять отличий между двумя сворами «Соломенных псов» - теми, спустил с поводка Сэм Пекинпа, и теми, что через четыре десятка лет вывел на арену Род Лури. Начать можно, к примеру, с того, что у Пекинпа Дэвид (Дастин Хоффман) на охоте убивает фазана, а у Лури (Джеймс Марсден) – оленя, с которым, по-видимому, желательно его самого ассоциировать – в привычной иконографии зверь благородный и обычно гибнущий от выстрела. В оригинале в качестве зловещего предостережения была повешена черная кошка, существо блудливое, вечно где-то шастающее – и ее следовало ассоциировать с Эми, женщиной из породы ненавистных режиссеру «кисок»; в римейке мы видим нагловатого белого самца, что следует понимать как уступку феминизму. Третье – место действия: не английская глубинка, а американский юг, только что пострадавший от урагана Катрина, что превращает основной конфликт в национальную историю так и не закончившейся Гражданской войны. Четвертое – поменявший кожу шериф; теперь он чернокож, интеллигентен и абсолютно неэффективен. Пятое - профессия главного героя и бэкграунд «соломенных псов». Из математика, человека не от мира сего, Дэвид превратился в голливудского скриптрайтера с амбициями великого писателя, что рождает в нем чувство вечного дискомфорта. А туповатые английские отморозки превратились в парней «с прошлым»: они еще недавно были кумирами местного значения, неплохими игроками в американский футбол, а Чарли (Александр Скарсгорд), нападающий, за то был принят в университет, но после травмы учебу пришлось бросить, и от нее осталась лишь майка с логотипом «Университет Теннесси» - не плющевая лига, конечно, как у Дэвида, который красуется с майкой Гарварда, но все же. И этим символическим противостоянием два самца – оба, надо сказать, неудовлетворенные самими собой и судьбой - обозначают исходные позиции, с которых они неуклонно сближаются, чтобы начать бой из-за самки.
Лури, заранее извиняясь за то, что осмелился схлестнуться с Сэмом Пекинпа, сообщил, что делает не римейк, а новую экранизацию книжки Гордона Уильямса «Осада фермы Тренчера». Он однако ж выдал себя через очевидность: настолько переусердствовал с цитатами не из книги, а из фильма, что его версия приобрела скорее черты робкого оммажа. Он даже демонстративно включает поклон в сторону Пекинпа - Дэвид трудится над сценарием о Сталинграде, что, естественно, отсылает к фильму Пекинпа «Штайнер – железный крест». Целые эпизоды (выход Дэвида в шлепанцах с лестницей к амбару, с крыши которого с явной издевкой смотрит на него компания Чарли, например), не говоря уж об отдельных кадрах, целиком повторяют визуальную текстуру оригинала, так же как и семантические сцепки вроде висящего на стене стального капкана, который отыгрывается в эпизоде кровавой бани.
Но кроме бросающихся в глаза различий отличает их главное: фильм Пекинпа был весь построен на неопределенных характеристиках, на зыбких оценках, а тут все точки над i расставлены. Вот трус; вот обиженный несправедливой судьбой парень; вот дамочка, которой в ее новой полузвездной жизни не хватает былого здорового драйва. Пекинпа был демонстративно неактуален в своих отношения к жизни и к кино, вовсе не был озабочен горячими социальными проблемами. Он столкнул два воззрения на неизменную природу человека: традиционный дарвиновский закон выживания сильнейших и популярную в то время в узких кругах теорию территориального императива Роберта Ардри, согласно которой поведение человека диктуется стремлением до последнего защищать свой клочок земли, свою собственность. Ему важно было показать не разгул тестостерона, а как же больно, когда пуля ввинчивается в живое тело, и он заканчивал свой фильм коротким диалогом английского дурачка и американского математика: «Я потерялся», - сказал один. «И я тоже», - горько усмехнулся другой. У Лури финал тоже довольно сильный, но уж больно однозначный (как и озвученное пояснение насчет того, что такое «соломенные псы»), и в нем не было лиризма, который навсегда оставлял у зрителя послевкусие. Так что если кто-нибудь задумает еще раз снимать «Соломенных псов», то это будет опять римейк Пекинпа, а не Лури.

 

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

№3/4

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

Зара Абдуллаева

Корнелиу Порумбою, как и Кристи Пуйю, продолжает исследовать травматическое сознание своих современников, двадцать семь лет назад переживших румынскую революцию. Второй раз после «Второй игры», показанной тоже на Берлинале в программе «Форум», он выбирает фабулой своего антизрелищного документального кино футбол. Теперь это «Бесконечный футбол».

Колонка главного редактора

Российское общество между 2014 и 2015

12.01.2015

Вечером 2 января 2015 года на радиостанции «Эхо Москвы» была открыта новая программа, в которой принял участие культуролог, член Совета по правам человек при президенте Российской Федерации и главный редактор журнала «Искусство кино» Даниил Дондурей. Ведущие программы Виталий Дымарский и Ксения Ларина.

Новости

«Искусство кино» и Британский Совет разыгрывают бесплатную поездку на Лондонский кинофестиваль

22.08.2017

Журнал «Искусство кино» и Британский Совет совместно с Московской школой кино объявляют прием заявок на получение гранта на поездку 4-15 октября 2017 на 61-й Лондонский кинофестиваль в составе российской делегации. К участию приглашаются специалисты в области кино: кинокритики, режиссеры, продюсеры, менеджеры кинофестивалей и дистрибьюторы.