Отрыв башки

33-й Московский международный кинофестиваль начался с события глобального размаха — мировой премьерой боевика Майкла Бэя «Трансформеры 3. Темная сторона Луны». Первый день Программы Российского кино, если не считать уже прошедших в прокате «Выкрутасов» и уже засветившуюся и премированную в Канне «Елену», открылся тоже премьерой, но фильмом камерным, снятым на медные деньги под чуть ли не зловещим названием «Быть или не быть».

Правда, актер, режиссер, сценарист и продюсер (а еще юрист, телохранитель и писатель) Алексей Петрухин судьбу отечественного кинематографа в виду не имел, а название вытекает непосредственно из сюжета, где речь идет о трагедии, случившейся на юбилейном спектакле «Гамлета» в провинциальном театре, режиссер которого переназвал его «Быть или не быть». (Замечу в скобках, что Петрухин готов на равных посоперничать с Майклом Бэем: он снимает гоголевский «Вий» в 3D, так что с размахом у нас, бог даст, тоже скоро будет все в порядке, и очень возможно, что 34-й ММКФ откроется отечественным блокбастером с самыми что ни на есть отечественными корнями).

Жанр же этой дебютной картины (авторы сценария Алексей Петрухин, Дмитрий Иванов, Милана Касакина) можно обозначить как черная комедия, но вернее будет сказать — трагикомедия. Ну а что касается стиля, то это скорее всего «прямое кино», где действующие лица, да и сам режиссер обращаются через видеокамеру со своими сольными монологами напрямик к зрителю. Более того, режиссер и месседж свой без обиняков обращает прямо к нему, не скрывая и не камуфлируя никакими заморочками. В былые времена это называли teach-in. Из режиссерского видеообращения мы узнаем, что когда-то он работал в милиции, снимал на видеопленку то, что видел, и все ему говорили: монтируй, Леха, у всех отрыв башки будет. Вот он и смонтировал (оператор Мария Соловьева) нарочито квази-неряшливо, как бы «по-домашнему», кино про то, как сносит голову актерам и ментам (в главных ролях Анна Чурина, Илья Исаев, Денис Шведов, но и все другие блистательны, бенефисны, иначе не скажешь — может потому, что про свое рассказывают?). Как они меняются местами, потому что если вроде и разные у них шкалы ценностей — у одной, подумаешь, роль отобрали, а другой не может забыть, как на минном поле собирал по частям в рюкзак друзей-сослуживцев, то ведь это только значит, что у каждого своя жизнь и своя правда этой жизни. А с ума свести, башку оторвать, равно может и то, и другое. И оба окажутся в одной психушке. А за дверью — целая очередь на место на соседней койке. Такова уж наша общая жизнь и ее жизненная правда.