Берлинский фестиваль в самом разгаре. Конкурсную программу комментирует Нина Цыркун.

К исходу фестиваля самый высокий рейтинг среди конкурсных фильмов Берлинале, причем по версиям разных изданий – у мейнстримной драмы чилийского режиссера Себастьяна Лельо «Глория». Эта картина оставила позади и румынскую «Позу ребенка» Калина Петера Нетзера, и французскую «Камиллу Клодель» Брюно Дюмона, на которые возлагались особые надежды. По какой-то странной причине они проигрывают истории о том, как 58-летняя дамочка из Сантъяго ищет свое женское счастье на проторенных путях. Фильм – седьмая вода на киселе феллиниевских «Ночей Кабирии». В отличие от героини Джульетты Мазины, у Глории в исполнении Паулины Гарсиа (ничего не скажешь – отменном) крепкие тылы: не особо обременительная, но, видно, неплохо оплачиваемая офисная работа, уютная квартира, имеются также сын и внук – словом, полная чаша, за отсутствием одного – мужчины.

«Глория»

«Глория» вместе с упомянутыми двумя картинами вошла в тематический программный кластер о женщинах, где фигурируют еще «Монахиня» Гийома Никлу, «Вик+Фло увидели медведя» Дени Коте и очередная порция из истории отношений Селин и Джесса (Жюли Дельпи и Этан Хоук) «Перед полночью» от Ричарда Линклейтера. Согласно ортодоксальному феминистскому кодексу, женщина всегда находится в униженном положении и призвана бороться за свои права, что практически героини всех этих фильмов и делают с разным успехом. Едва почувствовав под ногами твердую почву, ощутив себя хозяйкой положения, они обретают недюжинные силы, берут инициативу в свои руки и оказывается, что партнеры-мужчины предпочитают за благо либо ретироваться (как в случае с Глорией), либо подняться на бунт, что и произошло в «Позе ребенка». Глории удалось познакомиться с симпатичным господином, который готов к серьезным отношениям, но у него есть изъян: он не может сбросить обременение в виде бывшей жены и взрослых дочерей. Прощать его слабость Глория не намерена, ее агрессивность растет по мере проявления его мягкотелости, и в качестве забавной иллюстрации режиссер вводит даже сцену «харрасмента наоборот», красноречиво заставляя героев поменяться ролями.

Героиня «Позы ребенка» Корнелия, которую играет Луминита Георгиу, тоже вполне успешная женщина, архитектор и дизайнер, тоже разведенная и пребывающая в сложных отношениях с взрослым сыном Барбу. Несчастный случай на дороге (сын на высокой скорости сбил насмерть мальчика) дает матери импульс к активной деятельности: она всеми средствами стремится повернуть судебное дело в пользу Барбу, чтобы скостить грозящий ему срок, а заодно – подсознательно – доказать «ребенку», насколько он от нее зависит. Однако последнее не удается: тяжелые личные переживания заставляют сына, наконец, оборвать пуповину, на которой держала его мать.

«Поза ребенка»

Селин из фильма Линклейтера добивается своего испытанными женскими средствами – лукаво симулирует уход, зная наверняка, что Джесс придет искать примирения, потому что за двадцать лет слишком привык к их непростым, но обновляющим кровь отношениям.

Каждый на свой лад, эти фильмы подтверждают не столько ортодоксальную феминистскую догму, сколько теорию Камиллы Палья, что война полов – не следствие социальной несправедливости, а естественное разделение ролей и закрепленных в обществе стереотипов мужского и женского: брутального мужчины и женщины-соблазнительницы, причем нередко соблазнительницы агрессивной. А вот идеал бизнес-вумен, успешно конкурирующей с мужчинами на их территории, есть, согласно теории Палья, поражение женского, ибо в результате торжествует мироустройство по мужскому принципу.

«Перед полночью»

В сущности, именно такого рода войну проиграла Камилла Клодель (Жюльетт Бинош), в свое время тоже выступившая в роли талантливого и независимого профессионала – скульптора, которому мужчины, и в первую очередь ее любовник Огюст Роден, не смогли простить ее талант. В биографическом фильме Брюно Дюмона этот «мужской принцип» воплощает ее брат, писатель Поль Клодель (Жан-Жак Венсан), произносящий возвышенные духовные речи, но не желающий забрать сестру из психлечебницы вопреки совету доктора, то есть заведомо обрекая ее на духовную гибель.

«Камилла Клодель 1915»

Самый чистый и непосредственный бунт, показанный на берлинском экране, – доросшей до понимания своего еще не женского, а человеческого предназначения 16-летней Сюзанны Симонен (Полин Этьенн) из романа Дени Дидро «Монахиня». Этот сюжет, незаконченный автором, вместе с Вольтером неистово воевавшем с «гидрой» (то есть религией), не раз перекочевывал на экран и с разными финалами, вплоть до смертельного. Никлу, проведя не по своей воле оказавшуюся в монастыре девушку через мытарства католических застенков и добавив ей борцовского драйва, придумал финал самый жизнеутверждающий. К сожалению, это не украсило довольно монотонное в целом повествование.

«Монахиня»