Strict Standards: Declaration of JParameter::loadSetupFile() should be compatible with JRegistry::loadSetupFile() in /home/user2805/public_html/libraries/joomla/html/parameter.php on line 0

Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/templates/kinoart/lib/framework/helper.cache.php on line 28
Морфология. Фрагменты пьесы - Искусство кино

Морфология. Фрагменты пьесы

От автора. Эта пьеса составлена простым способом: миф-сцена, миф-сцена… Автор хотел бы (а может, даже мечтал), чтобы актеры и режиссер придумали свой способ изложения мифа. Освежить его, так сказать, в памяти зрителя. Своими словами. Театральными средствами. Видео.

Хотя можно обойтись и без всего этого.

 

Пролог. Бог обращается к младенцу

Чтобы ты появился на свет, произошло много чудес.
Твой отец долго искал любви твоей матери, а потом опустился на нее в виде золотого дождя.
Или быка.
Или лебедя.
Как вариант.
Для того чтобы ты появился на свет, жестокий царь приказал созвать всех рожениц и истребить всех младенцев, которые родятся у них.
Из-за тебя погибло семьдесят тысяч младенцев.
Мать увидела у колодца ангела и забеременела тобой.
Мать лепила кувшин, прикоснулась к глине и забеременела тобой.
Мать увидела во сне белого слона и забеременела тобой.
Ты сидел в чреве матери тридцать лет.
Трое мудрецов пришли, чтобы сказать о том, что ты непростой ребенок.
Тебя оставили в корзине.
Тебя оставили в кувшине.
Тебя оставили в пещере.
Ты воспитывался в стае зверей.
Ты воспитывался гномами под землей.
Ты воспитывался мудрым волшебником.
На десятый день ты встал и пошел.
На одиннадцатый день ты заговорил
На четырнадцатый день ты стал мужчиной.
Младенцем ты задушил змей в колыбели.
Младенцем ты вытащил священный меч из камня.
Младенцем ты запряг в колесницу две дюжины лебедей.
Ты — герой.
Ты — герой.
Ты — герой.

Сцена 1. Будда узнает, что есть старость, болезни и смерть

Мать и мальчик в детской. Мальчик рисует под лампой. Входит отец. Чуть отходят от мальчика, говорят шепотом.

О т е ц. Ну что?
М а т ь. Да ничего!
О т е ц. Ну так сделай что-нибудь.
М а т ь. Что?
О т е ц. Откуда я знаю. Заставь.
М а т ь. Как ты себе это представляешь?
О т е ц. Он вообще понимает, что произошло?
М а т ь. Не знаю. Боюсь, у него будет истерика.
О т е ц.  Истерика! Пора уже становиться мужиком.
М а т ь. Если бы отец жил с ним, он, может быть, и становился мужиком.
О т е ц. Так. Не начинай. Всё, мне надоел этот детский сад.
М а т ь. Что ты собираешься делать?
О т е ц. То, что должен. Только его ждут. Этот сидит рисует!
Отец решительно подходит к мальчику, берет его за руку. Мальчик громко кричит.
О т е ц. О господи! Чего ты орешь!
Отец отпускает руку. Мать обнимает мальчика. Мальчик становится спокойным и продолжает рисовать.
М а т ь. Тихо-тихо, все хорошо, папа пошутил.
О т е ц. Вырастила истеричку...
М а т ь. Ну и пусть.
О т е ц. Если бы это была твоя мама, то конечно... Если не выйдет, всё, мы едем без него.
Отец выходит, хлопнув дверью.
М а т ь. Что ты рисуешь?
С ы н (неохотно). Это море.
М а т ь. Ну а вот это что?
С ы н. Это шторм.
М а т ь. Нет, вот это, посередине.
С ы н (через паузу). Это башня.
М а т ь. А в ней кто-то живет?
С ы н (неохотно). Да.
М а т ь. А кто?
Сын молчит, продолжает наводить контуры башни.
М а т ь. Кто, сынок?
С ы н. Бабушка.
М а т ь (тихо). Тебе нужно выйти и попрощаться с ней. Ее сейчас увезут.
С ы н. И мы ее больше не увидим?
М а т ь. Нет, сынок. Но она будет в хорошем месте.
С ы н. У чертовой матери?
М а т ь. Почему у чертовой матери?
С ы н. А ты раньше говорила, пусть идет к чертовой матери.
М а т ь. Нет, сынок. Это я злилась. Она будет на небе.
С ы н. А туда можно будет приехать?
М а т ь. Боюсь, что нет.
С ы н. Я так не хочу.
М а т ь. Ей там будет хорошо. Она будет здоровая и веселая.
С ы н. Она и так была веселая.
М а т ь (мягко). Ты должен выйти и попрощаться с ней.
С ы н. А почему она умерла?
М а т ь. Ну ты вспомни, как она долго болела. Как мучилась. А сейчас ей лучше.
С ы н. Я так не хочу.
М а т ь. К сожалению, не все происходит так, как мы хотим, солнышко. Давай пойдем, потому что будет нехорошо, если ты не простишься с бабушкой, ты ведь ее любил? Помнишь, какой она «рыжик» пекла?
С ы н. Помню. А кто теперь будет печь «рыжик»?
М а т ь. Я.
С ы н (недоверчиво). Ты?!
М а т ь. Да, а что?
С ы н (помолчав). А ты тоже умрешь?
М а т ь. Ну, когда-нибудь. Только это будет очень-очень не скоро. Все люди умирают.
С ы н. И папа умрет?
М а т ь. Ну что ты пристал? Давай пойдем, а то папа нас наругает.
С ы н. И я умру?
М а т ь. Так, мне надоело. Что ты за мальчик такой! У тебя бабушка умерла, ты не хочешь пойти и попрощаться, сейчас будешь наказан просто, и всё!
Сын молчит. Встает. Идет к двери.
М а т ь. Вот молодец. А я пойду с тобой.
Мальчик и мать выходят. Слышно, как мальчик кричит.

[…]

Сцена 7. Персефона встречается со своей матерью Деметрой
Мать и дочь, приехавшая из столицы, сидят в гостиной, заставленной цветами и коробками с ленточками. Утро. Завтракают, курят. Мать разбирает подарки.
М а т ь. А вот этот графин так и не поняла, кто подарил. Горлышко узкое какое-то...
Д о ч ь. Это декантер. В него вино переливают, чтобы вкус стал лучше.
М а т ь. Ясно. Ни уму ни сердцу... А это Лена с Витей, очень обеспеченные, сковородку из нового материала — не тефлона! — подарили. А вот эту сумку-тележку Ритка подарила. С цветами, оригинальная, правда? Очень удобная — а потому что в руках уже не потащишь! И Ритка утром звонит: ты уже ходила с ней на дело? Я говорю, Рита, у меня с банкета продуктов полно, пока незачем ходить. Валька с Петей деньги подарили, небольшие, правда, а потому что откуда? Ты небось потратилась на банкет этот? Скажи, сколько там вышло, может, я хоть половину дам?
Д о ч ь. Да не важно.
М а т ь. Хорошо, что еды хватило.
Д о ч ь. Ну, конечно, хватило. Это же ресторан, мама.
М а т ь. Жалко, что тетя Валя-Павлика-мама не дошла. Говорит, не нашла ресторан, где-то потерялась, вот что называется старость. А тетя Валя не дошла — у нее челюсть выпала и она застеснялась. У той руки дрожат, той надо дома быть, у той радикулит, да что говорить — старость не радость.
Дядя Вадик в этом году даже не поздравил. Дядя Боря-друг-детства пропал. Дядю Борю-журналиста я и не звала, он в прошлый раз на дядю Борю-еврея начал что-то про евреев выступать, так тот сказал, что больше с ним в одной компании не будет.
Д о ч ь. Господи, всю жизнь дружили, чтоб на старости лет!
М а т ь. А Лену видела? А была такая худенькая-изящная. Я даже не узнала, думаю, кто это такой толстый пришел! А Ритку видела? Прически нет, какой-то хной красится, и вот эти зажимочки — зачем?
И сколько говорили: Рита, покрасься, такая же эффектная была... А ты заметила, что она ниже меня ростом стала? Да, намного, намного ниже стала. Ну про рост ничего не скажешь, а покраситься можно... Скажи, твоя мама моложе выглядит?
Д о ч ь. Да, ты вчера прекрасно выглядела.
М а т ь. И холодец мой пошел.
Д о ч ь. Ну холодец можно было и не варить. Я же говорила тебе, будет кейтеринг!
М а т ь. Да какой кетеринг! Кетеринг! А вдруг бы еды не хватило. И тетя Варя любит мой холодец.
Д о ч ь. А яйца фаршированные зачем?
М а т ь. А что их там делать!
Д о ч ь. Вот надо было холодцы на такси тащить! Хоть раз бы в жизни села бы и отдыхала.
М а т ь. А Коля видела, как танцевал? Под восемьдесят лет, а!  Ходит танцевать три раза в неделю в Дом культуры чего-то там. Лариска была сначала против, ну ты ж знаешь Лариску, концерты ему закатывала! Сама хотела туда ходить, но куда ей ходить, у нее нога и так кривая, как сделали операцию, и раньше ноги были кривоватые, а теперь совсем. Тоже предлагали металлический сустав ставить, сейчас мода пошла, дорогие такие операции, и всем сразу ставь, а потом лежать семь месяцев или сколько, страх и ужас. Я опять пришла, а они: ставьте суставы да идите на УЗИ в платный центр  и делайте там за большие деньги, — а результат — пшик.
Д о ч ь. Мама, ну давай поставим эти суставы, будешь ходить нормально. А хочешь — в Москву повезем, там обследуют…
М а т ь. Обследуют они. Только деньги сдерут, и всё.
Д о ч ь. Деньги я дам.
М а т ь. Кто ж мне этот графинчик подарил?
Д о ч ь. Мама!
М а т ь (раздражаясь). Да что «мама»! Мне женщина, тоже ногами болеет, хорошие таблетки посоветовала, попью — и станет полегче. Куда ж этот графинчик поставить?
Д о ч ь (окидывая взглядом комнату). Да тут половину надо выбросить.
М а т ь (очень раздраженно). Конечно! Я всю жизнь работала, чтоб потом все повыбрасывать.
Д о ч ь. Ну хотя бы разобрать.
М а т ь (заведясь окончательно).
А кто это будет делать? У меня уже здоровье не то. Еле хожу, упала, нога вот такая распухшая была, еле влезла в белые туфли! Полы не могу помыть, наклониться не могу, окна немытые с весны так и стоят. Ты бы хоть помогла что-то, а то приезжаешь на два дня и всё — гульки.
Д о ч ь. Давай я домработницу найму.
М а т ь. Найму! Ты что, миллионерша? Тебе деньги с неба падают?
В театре твоем бесплатном.
Д о ч ь. Да почему он бесплатный? Мне платят.
М а т ь. Знаю я, что там платят. Вон у тети Таи сын уехал, так он и получает, и квартиру уже купил, а ты сидишь. На квартиру ни копейки не отложила!
Д о ч ь. Да невозможно там откладывать.
М а т ь. А снимать — такие деньги вбухивать? А про детей ты думаешь? Уже тридцать с гаком!
Д о ч ь (через паузу). Думаю.
М а т ь. А этот твой думает?
Дочь молчит.
М а т ь. Вижу я, как он думает. Завела себе черт-те что. Детей не хочет, с Восьмым мартом меня не поздравил. Сядет и сидит,  молчит.
Д о ч ь. Ну, он спокойный.
М а т ь. Спокойный! Ни черта не делает.
Д о ч ь. Мам, он работает и получает больше меня.
М а т ь. Ой! Он на эту работу ездит из-под палки. А мужик должен чего-то добиваться в жизни. А получается, ты одна добиваешься, а этот сидит.
Дочь начинает плакать.
М а т ь (растерянно). Что? Между собой у вас что-то случилось?
Дочь кивает.
М а т ь. Ой, не плачь. Не стоит он твоих слез.
Д о ч ь (вытирая слезы). Мы, наверное, будем разводиться.
М а т ь. Да ты что! Что, появился кто-то?
Д о ч ь. Да дело не в этом. Хотя да. Появился.
М а т ь. Кто?
Д о ч ь. Ну... он актер.
М а т ь. Боже, актер! Не одно барахло, так другое! У меня аж голова заболела. Актер! Тебе мало было всех актеров до того! Это опять гульки-пьянки! На твоей шее будет сидеть и спать еще с кем попало! Тут попался хоть один приличный человек за всю жизнь. И преданный тебе, и спокойный такой, сядет и сидит тихонько, молчит, не дебошир, не пьяница, ничего! И зарабатывает прилично, и на работу ходит, а она нашла опять черт-те что!
Дочь опять плачет.
М а т ь (аккуратно, через паузу). Ты подожди. Не торопись. А то уже ж не семнадцать лет. Ох. Ну разведешься — и что, одной сидеть? Уже ж возраст. Вон у тети Нины дочке тридцать четыре — и хоть бы кто. А красавица, не то что мы с тобой. А как квартиру снимать?
Д о ч ь (вытирая слезы). Я буду с другом снимать, он режиссер. Мы уже нашли. (Поспешно.) Но он состоятельный.
М а т ь. Так. А с ним тоже что-то?
Д о ч ь. Нет, он просто друг. (Через паузу.) Он гей.
М а т ь. Прости-господи! Развелось столько, что противно и телевизор включить! То педофилов, то этих. Вон Медведев закон ввел, чтоб кастрировать всех, — и правильно!
Так, графин этот не знаю, куда пристроить, забирай его в Москву. У тебя когда поезд? Так, вставай, пошли. Мы тут сели и сидим, разглагольствуем, а мне еще надо котлеты тебе в дорогу жарить.

Сцена 8. Иов предъявляет
Богу претензии
Деревня. К  дому подъезжает машина, оттуда выходит молодой человек. Ходит между сараями и коровником, пытаясь кого-нибудь найти.  Параллельно говорит по телефону.
С ы н. Да нашел я. В глуши, тут грязь страшная.  Ободранное все. Да, это надо было уезжать и все бросать, чтоб вот тут...  Печальный финал, всё, как ты и говорила. Да, мам, скажу я ему всё. Хорошо. Хорошо. И про то, как ты на трех работах.
И про эгоиста. И про алименты — хотя какие алименты, мне тридцать пять лет! Спрошу я, где он был, когда я красный диплом получал.
За десять лет мог бы и позвонить, я все помню. Ладно, мам, потом позвоню.
Подходит к дому, стучит в притолоку. Выходит старик, в руках барометр, рассматривает его.
С ы н. Ну здравствуй, папа.  
Отец от неожиданности роняет барометр.
О т е ц. Ооой. Ой-ой-ой.
Становится на корточки, начинает собирать детали. Сын некоторое время следит за ним, он и растерян, и возмущен. Но отец не обращает на него внимания, он ползает и собирает разлетевшиеся части барометра.
О т е ц. Ну надо же, последний барометр разбил.
Сын не выдерживает, тоже приседает.
С ы н. Давай я...
О т е ц. Я вот вчера такой же барометр разбил. Второй барометр за сутки...
С ы н. Пап, ну вот, собрали твой барометр, на. Вот сюда давай его положим. (Кладет барометр на скамейку.) Давай присядем, что ли... (Оба садятся, отец пытается снова взять барометр в руки.) Да не украдет его никто. Ну давай обнимемся, а то как-то странно...
Сын обнимает отца, отец смотрит на сына с недоумением.
С ы н. Я говорю, странно, что вот, собственно говоря, столько лет, а ты даже не удивлен. Ну тебя, наверное, жена предупредила, что я приеду. Да, вот приехал, ненадолго, оттуда.
Отец смотрит на сына.
С ы н. Приехал к тебе. Повидать. А то столько лет.
Отец не реагирует.
С ы н (сам себе). Может, он глухой? (Начинает говорить громко на ухо отцу.) Прилетел! Оттуда! Столько лет прошло, как ты меня не видел, да? А я вырос, да?! Мне уже тридцать пять! Я там в начальники выбился даже!
Чем больше сын орет, тем больше отец отшатывается.
С ы н (в ухо). А ты как?
Отец морщится от крика, отсаживается от него. Опять берет барометр.
С ы н (вдруг хитро и тихо). Да положи ты этот барометр.
Отец тут же с испугом откладывает барометр, но продолжает смотреть на него.
С ы н (переменив тактику).
А что, барометр, он как-то очень сильно необходим в хозяйстве?
О т е ц (вдруг с готовностью начинает говорить). В принципе, он не нужен, барометр. Просто я привык за годы, что стоит барометр и я смотрю, как давление стоит, повышается-уменьшается, советский еще барометр. Да, а так, в принципе, он не нужен. И вчера я его взял с полки, и он как-то выскользнул, пластмасса отскочила, и что там теперь внутри — я даже не знаю. Сегодня полез на полку, достал второй... Какое-то издевательство. Столько лет не было ничего, стояли на полке...
С ы н. Ну хочешь, я посмотрю...
О т е ц. ...и если бы я еще понимал что-то в барометрах…
С ы н. Папа, я понимаю в любых механизмах. С детства еще, если не помнишь.
Сын смотрит. Отец заинтересованно следит.
С ы н. Нет, все вдребезги, на свалку надо.
О т е ц. Ну вот надо же, стояла вещь годы — и на тебе...
Г о л о с  ж е н ы. Вадик, что ты там опять разбил, горе ты мое? Да сколько ж это может продолжаться, ну хоть бы очки надевал...
Жена отца выходит на порог.
Ж е н а  о т ц а. Ой, здравствуйте!
О т е ц. Любонька, я барометр разбил.
Ж е н а  о т ц а. Ой, что ты только не разбил, да брось ты этот барометр, что ты вцепился в него! К нему сын приехал, а он стоит. Боже, какой вымахал, красавец. И вы оттуда прямо?
С ы н. Да, прилетел на несколько дней. Маму забираю туда.
Ж е н а  о т ц а. Да? Случилось что-то?
С ы н. Да нет, просто полностью туда переезжаем. Здесь уже ничего не держит.
Оба смотрят на отца с барометром.
Ж е н а  о т ц а. А что ж вы на пороге стали. Заходите в дом, сейчас соорудим что на стол.
С ы н. Да я ненадолго.
О т е ц. Любонька, а может, можно склеить это как-то?
Ж е н а  о т ц а. Отдай, пожалуйста. Поговори, сядь с сыном. Вы его спрашивайте, если что. Он про свое расскажет, но потом, может, и скажет что. (Смотрит на него.) Вразумительное.
Забирает барометр, уходит. Отец не знает, куда деть руки, сидит, начинает смотреть на сосну.
О т е ц. А про сов я тебе рассказывал?
С ы н. Нет. Про каких сов?
О т е ц. Тут, знаешь, совы появились. Сначала сосед меня спросил: а что это вы, собаку завели? А потом и я слышу какое-то тявканье — тяв, тяв. А у них тут два птенца, оказывается. И совы летают вокруг. Вот вокруг этой сосны. Там гнездо старое.
А совы, они в старых гнездах селятся. А тут как раз вот гнездо...
А здесь, видишь, на участке ничего нет. Думаешь, просто так? Нет! Здесь подземная река течет. Вот тут раньше росло дерево. Черемуха. Пять стволов. Вот таких (показывает в обхвате). И было одно лето, когда сильные были дожди. Залило все! И вот парадокс — дерево засохло. Все пять стволов. Казалось бы, дожди. А, видимо, корни сгнили. Мы его стали выкорчевывать, осталась огромная яма, бросаем туда землю лопатами — и как в бездонную пропасть: бросаем и бросаем. Даже надоело. А все потому, что там подземная река. Думаешь, почему дома так далеко друг от друга стоят? Просто так? Она была раньше на этих картах, подземная река.
С ы н. Папа, я вот что... Я решил маму перевезти. Что ей тут одной. Там у нее будет квартира, круг общения найдет постепенно. Я женился, ждем с женой ребенка... Не знаю даже, приеду ли сюда когда-нибудь.
Отец смотрит на него, молчит.
С ы н. Я все хотел тебя спросить, ну пока мы не виделись, я сначала злился очень, так злился, злился, а потом не знаю, вырос, наверное. Но я все думал, что вот я приеду и просто тебя спрошу, даже не про нас с мамой, а вообще. Про тебя. Зачем ты взял тогда и уехал, все бросил, институт, работу, нас? Скажи мне, зачем ты сюда переехал?
Отец молчит, думает, трет руки.
С ы н. Я понимаю, что это непростой вопрос. Но ведь ты же был ученым, настоящим специалистом, и вот так, никому ничего не объясняя, взять и на что променять?
О т е ц. Да... А про сов я тебе рассказывал? Совы появились. Я смотрю на сосну: сидит, довольно высоко, сова, светлая, почти белая, я потом понял, что это птенец. Сидит и смотрит куда-то туда... Да... Таджики у нас здесь... Я одно лето так обозлился на них. Видишь, вон там был забор. И он стал заваливаться.
И я их попросил сделать, а они взяли и выкопали мой столб. Хороший такой длинный столб, железный.
И вместо него какой-то потом другой поставили, короткий. А мой куда дели столб? Издевательство какое-то. Длинный был, хороший столб... Зачем он им понадобился? Но вообще там ничего нельзя копать. Потому что, не помню уже, говорил ли тебе, тут подземная река...
А когда-то эти таджики у меня жили тут. Ахмад и его сын Мохаммед. И еще главный у них Толик, ничего не делает, только руководит. Ахмад съездил туда, женился, по-русски так хорошо говорит жена, отец чуть ли не президент какой-то академии наук. Осенью они мне такое устроили. Забор мне поломали. Они работали у соседей. Соседка, она продала какой-то Манане дом, и там забор сломался, и они им делали забор, и я смотрю, какая-то у меня светлая дыра, посмотрел, а у меня забор сломанный. Столб стоял такой у меня длинный, железный. Хороший такой столб — чуть ли не октябрь был — и столба нет. И забор мой вот так болтается. Я рассвирепел, пошел к ним. До того, как сломан был, а когда я уже пошел, они мне начали объяснять, говорить. Из чего я сделал вывод, что это они, они украли мой столб! Вот как противно!
Выходит жена отца. Отдает ему склеенный барометр. Отец смотрит, он доволен.
Ж е н а  о т ц а. Ну что ты тут? Рассказал что-то сыну? (Сыну.) Он может что-то несколько раз рассказывать. Вы не удивляйтесь. Врачи сказали, что так оно и будет. Это сейчас еще хорошо. Таблетки помогают. Ну а что вы хотите за столько лет? Конечно, оно развивается. Проходите в дом, я уже накрыла
Жена отца уходит.
Сын встает, отец сидит на ступеньках, рассматривает барометр.
О т е ц. Хороший барометр. В принципе, он не нужен, но все-таки я к нему привык...
С ы н. Папа, я поеду уже. Давай обнимемся на прощание.
О т е ц. Да. А то бы я еще про сов рассказал. Тут, знаешь, совы появились...
Обнимаются, сын говорит жене отца «до свидания». Садится в машину, отъезжает, звонит матери.
С ы н. Да, мам, ты права: он все такой же. Да, такой же эгоист. И правильно, что ты от него ушла. Ничего я не расстроенный. Голос не расстроенный. Нет, я увидел то, что ожидал. Скоро буду.

Сцена 9. Орфей спускается в Аид
Он и она. На вокзале провинциального города — случайно столкнувшись.

О н. Ты?!
О н а. Боже, привет!
О н. А я смотрю, ты не ты?
О н а. Что, так изменилась сильно?
О н. Да нет. Все такая же...
О н а. Ну ладно тебе.
О н. Нет, правда. А к нам какими ветрами занесло?
О н а. Да вот приехала маму проведать? И уже уезжаю.
О н. Как? А я думал, ты только с поезда.
О н а. Да нет, вот уже...
О н. А сколько была?
О н а. Четыре дня.
О н. Позвонила бы...
О н а. Да забегалась. То с одними выпить, то с другими.
О н. Ну да, ну да. Так что, прямо вот сейчас поезд?
О н а. Есть полчаса. Я раньше чуть приехала. Все по Москве меряю. Забыла, какие тут расстояния.
О н. Полчаса... Давай хотя бы в буфет вокзальный, по пиву.
О н а. Да, давай. А ты все там же?
О н . Да нет. Теперь место другое, более коммерческое. Но и менее творческое, скажем так.
Они проходят в здание вокзала, он берет два пива и какой-нибудь бессмысленный пирожок, возвращается.
О н. Ну рассказывай. Наверное, приезжаешь и думаешь: боже, какое болото. Скорей в Москву.
О н а (смеясь). Ты знаешь, я и в Москве не сижу. Постоянно куда-то надо ехать.
О н. Везуха. А я уже несколько лет никуда. Ну Египет-Турция, такое.
О н а. Да... А хотел быть путешественником, везде побывать.
О н. Да как-то никак не вырваться с этой работой.
Молчат.
О н а. Я смотрю, в городе какие-то новые дома построили.
О н. Да, понастроили.
О н а. Нашу площадку на смотровой теперь не видно.
О н. Да... Тут как новые депутаты приходят, новые дома и появляются.
О н а. Ну а наши как-где? Ты видишься с кем-то?
О н. Да так, раз в полгода. С Олегом в одном троллейбусе на работу едем. А пива выпить некогда.
О н а. С Олегом? Да вы ж не разлей были.
О н. А вот так. Ванька пьет.
О н а. Боже, Ванечка? А такой был мальчик. Ну все уже переженились?
О н. Ну по-разному. Кто женился, а кто и развелся.
О н а. А кто женился?
О н. Да так, в общем, все, кто мог.
О н а. Ну и ты?
О н. И я.
О н а. Ага. Жена нашего возраста?
О н. Да нет (смеется). На десять лет младше.
О н а. Ничего себе!
О н. Да. Отхватил.
О н а. Молодец.
О н.  Я, собственно говоря, только год назад и женился. До этого все как-то никак.
О н а (довольно). А-а…
О н. А ты замужем?
О н а. Ты знаешь, я как-то все время замужем. За разными людьми. Ну неофициально.
О н. Ясно.
Молчат. Звучит объявление:
«На первом перроне производится посадка на фирменный поезд номер 233».
О н. Твой?
О н а. Да, но еще есть время.
О н. Сколько?
О н а. Минут пятнадцать точно есть.
Оба молчат, оглядываются.
О н а. Девочки, наверное, с детьми уже?
О н. По-разному. Светка с двойней, да.
О н а. Да ты что!
О н. А ты как? Ну в этом смысле?
О н а. Да как-то не сложилось...
Молчат.
О н а. А у тебя?
О н. Работаем над этим.
О н а. А что тут работать. Жена молодая.
О н. Ну нам надо сначала дачу достроить.
О н а. Хозяйственные!
О н. Евродом затеял. Все натуральное, экологически чистое.
О н а. Это все там же, участок?
О н. Ага.
О н а. А старый дом?
О н. Снесли.
О н а. Жаль. Мне нравилось там по недостроенной лестнице на крышу лазать.
О н. Ага. И падать оттуда.
Оба начинают смеяться.
О н а. А пруд какой там был!
О н. Ну пруд и остался.
О н а. Это хорошо. А мама с вами живет?
О н. Мама умерла. Два года назад.
О н а. Ой, я не знала, прости.
Молчат.
О н а. А почему не позвонил?
О н. Я звонил. Но там трубку взял какой-то твой. Я уж не стал объяснять.
О н а. Болела?
О н. Да. Потом тяжело было. Домой иду — окна не горят. Кошку завел. А потом с будущей супругой познакомился.
О н а. А чем она занимается?
О н. Дизайнер. Домов как раз и дизайнер.
Объявление: «На первом перроне  производится посадка на фирменный поезд номер 233».
О н а. Наверное, надо потихоньку к вагону идти.
О н. Ну давай хотя бы пиво допьем?
О н а. Давай.
О н. Ну вот... А в целом все хорошо. Ремонт в квартире сделал — ты же помнишь, какой там при маме бардак был, ничего делать не давала. Ремонт хороший. Супруга тоже прекрасная. В целом все хорошо.
О н а. Ну я рада. Что ты счастлив.
О н. Да. Вот евродом достроим. Я купил джип подержанный — туда по бездорожью ездить.
О н а. Это правильно.
О н. Мы больше дома оба работаем. Я на сайте. Она проекты дома делает.
О н а. Подходит тебе по характеру?
О н. В целом да. Вот я могу сидеть работать, скажу ей, ты меня не трогай, а она все равно, смешная, подойдет и что-то спросит. Вроде бы должен злиться, а не злюсь.
О н а. Ну ясно. У тебя жена без недостатков.
О н. Ну в целом, да. Я вот вспомнить не могу ни одного.
О н а. Короче, ты счастлив.
О н. Ну в целом да.
Снова звучит объявление: «На первом перроне  производится посадка на фирменный поезд номер 233. Нумерация вагонов с головы поезда».
О н а. Ну вот...
О н. Давай я тебе вещи донесу.
О н а. Да, давай.
О н. А может, еще пару минут.
У тебя пиво осталось.
О н а. Да, еще пару можно.
О н. Меч мне самурайский на работе подарили. Додумались, да? Всей конторой. Вот не знаю, куда его повесить.
Она молчит.
О н а. Ну супруга придумает куда. Она же дизайнер. И без недостатков.
О н (смеется). Ну какие-то недостатки у нее все же есть.
О н а (смеется). Ну, видимо, нет, раз ты вспомнить не можешь.
На первом перроне  производится посадка на фирменный поезд номер 233.
О н а. Давай пойдем. А то неохота на ходу впрыгивать.
О н. А какой у тебя вагон?
О н а. Седьмой.
О н. Так вот он. Из окна видно.
О н а. Ну и отправление уже вот-вот.
О н. Ты о себе ничего так и не сказала. Я так иногда наберу в гугле, почитаю. Слежу за твоими достижениями.
О н а. Да достижений особо никаких.
О н. Ну ладно тебе. Сюда же лучше не возвращаться. Здесь совсем худо — и с работой, и вообше.
О н а. Но у тебя же все прекрасно?
О н. Да как прекрасно? Обычно.
О н а. Ну мне пора.
О н. Подожди еще. Вот что. Помнишь, как мы крошку на столе рассматривали?
О н а. Когда?
О н. Ну у тебя. Когда твоя мама еще вошла ночью.
О н а. Крошку?
О н. Ну да, хлебную. На столе. Ты еще про стол рассказывала. А потом мы нашли крошку и стали сочинять об этой крошке.
О н а. Ммм... Если честно, не помню.
О н. Как крошка отправится из родной хлебницы, убегает и тырыпыры? Нет, не помнишь? И попадает в столицу, и спустя препятствия, тырыпыры, потом становится настоящим хлебом. Нет?
О н а. Не-а. Не помню.
О н. Ну ладно.
О н а. А что?
О н. Да ничего.
Они идут к вагону. Идут, молчат. Она отдает билет проводнику, забирает.
О н а. Ну давай прощаться. Дай руку.
Он берет ее за руку. Держатся, стоят так.
О н. Вот, руки твоей не хватает.
А так в целом все хорошо.
Обнимаются. Она заходит в вагон.
О н. Да... Я вспомнил! Есть у нее недостатки. Она семечки любит. Сядет и лузгает их. И еще, знаешь, с таким характерным звуком. Сядет и лузгает! И лузгает. Когда телик смотрит или книжку читает. И что мне делать? Сказать ей, что я этого не пе-ре-ва-ри-ваю?
О н а (уже стоя на подножке).
Не говори. Зачем? Ну пока!
О н. Пока. Послушай, я это...
Я напишу тебе, ладно?

Москва, август-сентябрь 2011 года

Пьеса была представлена на фестивале молодой драматургии «Любимовка». Публикуется с сокращениями.


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548
«Такое современное искусст». Об итогах фестиваля видеопоэзии «Пятая нога»

Блоги

«Такое современное искусст». Об итогах фестиваля видеопоэзии «Пятая нога»

"Искусство кино"

Алена Солнцева вернулась из Петербурга, где приняла участие в работе жюри на фестивале видеопоэзии "Пятая нога".


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548
Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

№3/4

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

Вероника Хлебникова

20 июня в Музее современного искусства GARAGE будет показан фильм Сергея Лозницы «День Победы». Показ предваряют еще две короткометражных картины режиссера – «Отражения» (2014, 17 мин.) и «Старое еврейское кладбище» (2015, 20 мин.). В связи с этим событием публикуем статьи Олега Ковалова и Вероники Хлебниковой из 3/4 номера журнала «ИСКУССТВО КИНО» о фильме «День Победы». Ниже – рецензия Вероники Хлебниковой.


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548

Новости

В Вологде победил «Натюрморт» Уберто Пазолини

09.07.2014

8 июля в Вологде завершился 5-й международный фестиваль молодого европейского кино VOICES (название расшифровывается как Vologda Independent Cinema from European Screens).