Strict Standards: Declaration of JParameter::loadSetupFile() should be compatible with JRegistry::loadSetupFile() in /home/user2805/public_html/libraries/joomla/html/parameter.php on line 0

Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/templates/kinoart/lib/framework/helper.cache.php on line 28
Игорь Вишневецкий: «Я скорее синефаг, чем синефил» - Искусство кино

Игорь Вишневецкий: «Я скорее синефаг, чем синефил»

  • Блоги
  • Евгений Майзель

В апреле 2013 года Евгению Майзелю довелось посмотреть рабочую версию полнометражной художественной картины «Ленинград», снятой прозаиком, поэтом и музыковедом Игорем Вишневецким по собственной одноименной повести. После просмотра состоялся разговор.

Евгений Майзель. Я правильно понимаю, что ты принял решение написать сценарий и поставить по нему фильм, до того не имея режиссерского опыта?

Игорь Вишневецкий. Да, бесстрашие и авантюризм двигают творчество.

Евгений Майзель. Фильм — как и повесть — подразумевает превращение Петербурга в Ленинград не после формального переименования города, но в результате победы в Великой Отечественной, после того, как было разорвано кольцо Блокады. Насколько понимаю, это нетривиальная концепция, учитывая, что и имя собственное «Ленинград» стало к тридцатым годам устоявшимся, и к началу войны уже выросло молодое поколение советских людей.

vischnevetsky-1VerareadsGeorgysletter
Вера (Наталья Киселёва) читает неотправленное письмо. Здесь и далее: кадры из фильма «Ленинград», режиссер Игорь Вишневецкий, оператор Андрей Самойлов.

Игорь Вишневецкий. Ну, тут всё более или менее очевидно. Меня интересовали люди, которым к началу блокады было 30—50 лет, т. е. родившиеся между 1891 и 1911 гг. Раннее детство их прошло в другой стране, при другом порядке вещей и вполне «советскими» людьми их назвать очень трудно. А ведь они и составляли большинство гражданского населения. Кто-то успел до начала советского погрома окончить школы и гимназии, а кто-то университеты и даже начал проявлять себя на том или ином поприще. Конечно, у всех у них была разная степень включённости в советский мир и потому конформизма. Но основа-то была иной, и на советский мир они все смотрели чуть отстранённо. Это видно, например, по «Осадной записи» лингвиста А. Н. Болдырева, которому в 1941 было 32 года и который довольно часто пишет в блокадных дневниках «Петербург», а не Ленинград, отмечая сугубо советские новации с антропологической внимательностью Миклухо-Маклая, живущего среди папуасов.

По-настоящему советским оказалось только поколение двадцатилетних, никакой другой жизни не ведавшее. А учитывая то, что средний временной промежуток между поколениями это 10 лет, то никакого идущего за двадцатилетними нового советского поколения к 1941-му году просто не могло сформироваться. Повторяю, полноценно советские люди не составляли к началу блокады большинства населения города.

vischnevetsky-3ClodtvonJurgensburgshorsetamerbeforethebombardmentofAnichkovBridge
Укротитель коней работы Петра Клодта на Аничковом мосту.

Евгений Майзель. Но ведь и советская архитектура 1920—30-х годов также повлияла на облик города.

Игорь Вишневецкий. Советская архитектура не играла в исторической части Петербурга-Ленинграда той огромной роли, которую она играла в Москве, где вовсю осуществлялся «генеральный план реконструкции», и те немногочисленные её образцы, какие в Ленинграде всё-таки имелись, появляются в фильме: бензоколонки, жилые дома, один из конструктивистских домов культуры, заброшенная ныне фабрика на Васильевском острове.

Из того, что я знаю, можно заключить, что окончательное принятие советской судьбы, а вместе с ней и имени города произошло, конечно, не в 1945-м, а после первой блокадной зимы 1941—1942.

По сути это было смирение перед ужасом пережитого, отчасти и советским ужасом, но также ужасом военным. Так что я не предлагаю тут никакой новой концепции.

vischnevetsky-6RearentrytotheHermitage
Глеб (Игорь Вишневецкий) и Вера у входа в Эрмитаж

Евгений Майзель. Я сначала понял так, что Ленинград — по твоему мнению — нечто, по-настоящему возникшее лишь в 1945-м.

Игорь Вишневецкий. Тебя, думаю, сбил с толку эпилог фильма с перескоком с конца апреля 1942 (дети на очищенных от снега улицах и греющиеся на скамейках женщины в Екатерининском садике) на конец апреля — начало мая 1945 (расчехление адмиралтейской иглы, снятие щитов с Медного всадника, постановка на постаменты коней Клодта, которых снимали с Аничкова моста на 39–й минуте фильма).

Евгений Майзель. Преимущественно там черно-белая гамма, но есть и цветные куски…

Игорь Вишневецкий. …а также и монохромное изображение, покрашенное в определённый цвет (багрово-корчиневый, синеватый и т. д.). Цвет играет существенную роль в фильме, но включается он только в моменты эмоционального взмыва над основной линией повествования.

vischnevetsky-8IraklyandChetvertinsky
Ираклий Туманов (Павел Быков) и профессор Четвертинский (Павел Лукьянов)

Евгений Майзель. Ты использовал много архивного материала, по ощущениям — столько же, если не больше, чем оригинального, снятого в наши дни.

Игорь Вишневецкий. Должен тебя разочаровать: блокадная хроника не превышает получаса. Но я рад, что современная съёмка до такой степени срастается с неигровым, хроникальным материалом 1941—1942 и 1945 годов, что соотношение того и другого в сознании смотрящего переворачивается.

Евгений Майзель. Ты рассказывал, что в доступе к этим архивам тебе помог Сергей Лозница, семью годами ранее снявший «Блокаду».

Игорь Вишневецкий. По инициативе Сергея Лозницы и благодаря Сергею Гельверу я смотрел демо-версии всего блокадного материала, сохранившегося на Санкт-Петербургской студии документальных фильмов. Это что-то около четырёх часов съёмки, практически не отредактированной и абсолютно бесцензурной. К сожалению, материал, в том числе и связанный с Ленинградской блокадой, конечен, и многое из хранящегося в закромах студии уже появлялось в кино, например в замечательнейшем фильме Лозницы «Блокада». Мне приходилось считаться с этим.

После долгих сомнений и раздумий я пришёл к решению с одной стороны не бояться вольных и невольных пересечений, а с другой непременно включать неиспользованнный прежде материал в эпизоды «Ленинграда», пересекаюшиеся с эпизодами «Блокады». Таких эпизодов два. Это, во-первых, эпизод, в котором один из героев повести и фильма профессор Четвертинский переходит через Аничков мост, потом происходит попадание в мост немецкого снаряда и коней Клодта снимают с моста. Во-вторых, это эпизод сожжения Глебом книг. В монтаже сожжение перемежается с кадрами разборки на дрова деревянного стадиона. Кстати, при съемке мне пришлось жечь листы настоящей дореволюционной книги — «Из душевного мира слепых» А. А. Крогиуса (СПб: Сенатская типография, 1909), на обложке которой сохранилась дарственная надпись автора коллеге. Но в результате получились другие эпизоды, хотя отчасти и пересекающиеся по материалу с «Блокадой». В этом пересечении — своего рода оммаж Лознице, экспериментальное кино которого я очень ценю.

Евгений Майзель. Я знаю, что в работе над фильмом ты ориентировался на кинематограф довоенного времени, на эстетику немного кино. Это заметно и по некоторым отдельным игровым эпизодам, в которых ты стремишься к выразительности за счет аскезы, сокращения используемых средств. Какие имена и картины этого (довоенного) периода для тебя наиболее важны, кого бы и что ты бы выделил в первую очередь?

Игорь Вишневецкий. Будучи бо́льшую часть жизни писателем, я никогда не страдал библиофилией. Книга хороша не как музейный объект, а как что-то, что следует читать и пересомысливать. В отношении кино я тоже не синефил, а синефаг. Интеллектуально полезный фильм должен быть внутренне переварен. Это все, на что он годится.

Полезными для меня лично оказалось несколько немых картин. В первую очередь это «Конец Санкт-Петербурга» Пудовкина, 16 секунд из которого цитируются в начале «Ленинграда» (в основном, съемка, сделанная во время лунного затмения 15 июня 1927-го года). Несведущему зрителю эти кадры могут показаться частью блокадной хроники. Но, конечно, это съемка к десятилетию т. н. «революционной власти», город ранней осенью 1941-го уже утратил всякий имперский лоск. Кроме того, у Пудовкина я взял ощущение экзистенциального одиночества человека в великом городе и попытку — именно попытку, не более, — найти выход из одиночества в совместном действии с другими людьми.

vischnevetsky-5Hunger
Голод

Вспомни огромный пустой двор, который пересекает приехавший из деревни герой «Конца Санкт-Петербурга», практически безлюдные набережные столицы в революционные дни. Персонажи в игровой части «Ленинграда» тоже идут по безлюдным мостам, набережным, паркам, улицам. Хроника же кишит людьми.

Помимо Пудовкина мне ближе всего немые фильмы Ланга, из которых я взял тщательно, почти хореографически выстраиваемые траектории движения действующих лиц на фоне порывов массы. От Ланга и романный тип киноповествования — то, что в звуковом кино есть у Чимино. Дрейеровские «Страсти Жанны д’Арк» научили тому, как предельно аскетичными средствами — лицом, жестом, минимумом декораций — добиваться большой выразительности.

Но вообще не стоит преувеличивать: многое приходилось домысливать самому и, конечно, в «Ленинграде» было задание всем добиваться максимальной невербальной выразительности.

Все мы помним, что в 1900—1920-е годы в черно-белом кино разные эпизоды красили в определенный цвет, придавая им дополнительную эмоциональность. Такая покраска монохромного изображения есть и в «Ленинграде». И это тоже — связь с традицией немого кино.

Евгений Майзель. В «Ленинграде» много игры, основанной на комбинировании изображения и закадрового текста.

Игорь Вишневецкий. Фильм, будучи в основном «немым», — первый разговор в кадре происходит на 37-й минуте — тем не менее отталкивается от эйзенштейновской идеи вертикального монтажа, полифонически соединяющего разные линии: визуальную, т. е. хроникальную и современную, последнюю в основном снимал удивительно чуткий Андрей Самойлов, с которым у нас было полное взаимопонимание (я считаю это чудом), затем звуковую, превосходно сделанную композитором Эли Тамаром (без нашего сотрудничества не было бы никакого фильма), и, наконец, в случае «Ленинграда», литературную, потому что звучащее в фильме закадровое слово — не просто часть звуковой партитуры, а обладает литературной логикой и переводит повествование то на уровень почти поэзии, то в гротеск.

vischnevetsky-konec-sankt-peterburga
«Конец Санкт-Петербурга», режиссер Всеволод Пудовкин (1927)

Евгений Майзель. Помню, в одном из эпизодов главный герой топит печь и берет в руки журнал «Искусство кино».

Игорь Вишневецкий. Да, Глеб раздумывает, не сжечь ли ему номер «Искусства кино» за 1941-й год со статьей профессора Эйзенштейна «Вертикальный монтаж», но потом останавливается и использует журнал в качестве подкладки под сваренный кофе. Оператор фильма Андрей Самойлов протестовал против этого кадра, считая его «варварством». Но, как я уже говорил, у меня нет музейного отношения к книгам и журналам.


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548
Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

№3/4

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

Зара Абдуллаева

Корнелиу Порумбою, как и Кристи Пуйю, продолжает исследовать травматическое сознание своих современников, двадцать семь лет назад переживших румынскую революцию. Второй раз после «Второй игры», показанной тоже на Берлинале в программе «Форум», он выбирает фабулой своего антизрелищного документального кино футбол. Теперь это «Бесконечный футбол».


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548

Колонка главного редактора

Уметь читать азбуку Морзе российской культуры. О новой идеологической доктрине Владимира Путина

08.02.2013

Начав с методологического вступления по теме президентского Послания 2012 года, социолог и искусствовед Даниил Дондурей поспорил с редакторами Gefter.ru о риторике Владимира Путина. Разговор — о будущем, спор — о концептах, заметки — о новациях президента в его последних речах.


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548

Новости

На IV-м ЗМКФ победили «Диалоги» Ирины Волковой

03.06.2014

2 июня в Чите завершился Четвертый Забайкальский международный кинофестиваль. На торжественной церемонии закрытия были вручены следующие призы. Лучшим фильмом IV ЗМКФ признана российская драма «Диалоги» режиссера Ирины Волковой. Приз за лучшую мужскую роль был вручен Максиму Суханову («Роль»), за лучшую женскую роль – Жюльетт Бинош («Камилла Клодель, 1915»). Приз за лучший сценарий получили южнокорейцы Хван Чжо Юн и Чанг-мин Чо («Маскарад»). Лучший режиссер – Мишель Гондри («Пена дней»). Специальный приз жюри – операторская  работа Сергея Мачильского в фильме «Зеркала». Эта же картина Марины Мигуновой получила и приз зрительских симпатий.