Тарин Саймон: «Повторяем то, что уже было»

Ханс Ульрих Обрист. Расскажите о работе над своей первой серией фотографий «Невиновные».

Тарин Саймон. Я захотела исследовать ситуацию, когда человека несправедливо обвиняют в преступлении. Я изучала роль фотографии в разных жизненных сферах, и то, как неверная интерпретация фотоизображения может привести к судебной ошибке. Я вникала в материалы о ведении уголовных дел и наткнулась на несколько случаев, когда жертвы неверно опознавали преступника по фотографии. Фотография замещала в сознании человека реальный образ нарушителя, меняла его воспоминания о случившемся. Когда снимок одного и того же человека представляли и на первом, и на втором этапе опознания в числе других фото подозреваемых, жертва неосознанно «узнавала» того, кого видела на фото в прошлый раз и начинала ассоциировать этот образ с преступником. Нельзя не заметить, что фотография используется во всех сферах, в СМИ, в искусстве, как орудие пропаганды и может сильно влиять на жизненные процессы. Мне хотелось показать, каким образом это происходит, и понять, можно ли контролировать это влияние.

Ханс Ульрих Обрист. Альбом имеет для вас такое же значение, как выставка?

Тарин Саймон. Издание книги часто становится для меня основным импульсом. Я делала серии фотографий для своего проекта-исследования «Американский перечень скрытого и неизвестного», пользовалась различными источниками, в том числе закрытыми. Я стремилась открыть новую, неизвестную Америку. Меня интересовало все — политика, культура, наука, обычная жизнь, растительный и животный мир. Я чувствовала себя настоящим исследователем. Фотография — это лишь небольшая часть моей работы. Главным образом я занимаюсь исследованиями и написанием текстов. Любой проект воплощается в форме книги. Отношения между текстом и образом совершенно удивительны. Как правило, мы воспринимаем образ обособленно, но комментарий к нему способен изменить наше восприятие, породить совершенно иной контекст. Иногда связь между этими элементами теряется, а мне хотелось ее уловить и создать для них единое пространство.

Ханс Ульрих Обрист. Художник Леон Голуб говорил о том, что самое интересное в искусстве — попытка войти в неизведанное. Он делал это через живопись, вы — через фотографию, ведь вам удается проникать в места, закрытые для остальных.

Тарин Саймон. Да, отчасти. Но, вообще, фотография может разочаровать.

Сейчас она повсюду, изображение обесценивается, становится одноразовым. Фотография превращается в какую-то нелепую гонку за уникальностью. Мне было интересно найти в ней новые, нерастиражированные пространства. И прежде всего меня интересует то, что происходит в дальних уголках Америки.

Ханс Ульрих Обрист. Есть ли места, куда вы не можете проникнуть?

Тарин Саймон. Да, меня не пустили еще ни на одну свиноферму. Еще я как-то попросила разрешения снимать в Диснейленде, но мне отказали под тем предлогом, что никто не должен проникнуть в недра этого мира грез и тем самым разрушить его. Они даже не захотели со мной говорить, просто прислали факс с отказом, который, кстати, тоже стал для меня отличным материалом.

Ханс Ульрих Обрист. Поговорим о вашей последней книге — «Контрабанда». В ней, как и во всех ваших проектах, вы словно проверяете реальность на прочность.

Тарин Саймон. Это фотографии вещей, конфискованных у пассажиров аэропорта Кеннеди в Нью-Йорке. На оформление доступа в аэропорт я потратила восемь месяцев, и в итоге на съемки мне отвели пять дней, которые я провела в отделе таможенного контроля. Это был нескончаемый поток вещей, снимки стали отражением фантазий современного человека, которые сводятся к погоне за «уникальными» товарами. Получился собирательный образ современного потребителя с его уплощенными желаниями.

Ханс Ульрих Обрист. Расскажите о своем рабочем методе.

Тарин Саймон. Работа над каждым проектом обычно занимает несколько лет. Последние четыре года я ездила по всему миру, собирала материалы, и сейчас у меня в разработке восемнадцать историй, которые я планирую воплотить в том или ином виде.

Ханс Ульрих Обрист. Когда фотография становится искусством?

Тарин Саймон. Я воспринимаю фотографию как совокупность различных аспектов: ее можно определять и через призму политики, и через другие виды искусства. Сейчас фотография становится связующим мостом между разными областями.

Ханс Ульрих Обрист. Польский поэт Чеслав Милош считал, что любой деятель, живший в ХХ веке, испытал влияние кинематографа. Каковы ваши отношения с кино? Расскажите о своем сотрудничестве с Брайаном де Пальмой.

Тарин Саймон. Я часто смотрю кино, почти каждый вечер. Обычно выбираю кино не по жанрам, а по режиссерам. Могу, например, целый месяц пересматривать все фильмы одного режиссера, потом перехожу к другому. На днях смотрела русский фильм «Гамлет», который, насколько я знаю, оказал сильное влияние на Романа Поланского, когда тот снимал «Макбета», — кстати, это один из моих любимых фильмов. Ну а Брайан пригласил меня на съемочную площадку фильма «Без цензуры» о войне в Ираке. Ему нужны были жесткие, гиперреалистичные кадры, выявляющие всю жестокость и грубость войны. Вместе мы сделали серию фотографий.

Ханс Ульрих Обрист. Снимаете ли вы, скажем, по воскресеньям? Просто так?

Тарин Саймон. Снимаю ли я без повода? Этого я не делаю никогда. Я беру камеру, только когда у меня есть цель.