«Махайте на меня, махайте»

Будучи сверстницей некоторых создателей телесериала «Оттепель», печально я гляжу на это наше поколенье, не скрою. Удивляюсь одному: насколько зубодробительно скучно было с самого начала – так, что досмотреть произведение уже после телепремьеры стало возможно лишь по надобности откликнуться. А впрочем, если хоть что-то подумать на протяжении всех бесконечных серийных часов, чему же тут удивляться? Глобальная скука и есть – то, на чем, по логике создателей, держится мир. И тогда сериал вообще не в чем упрекнуть.

В скучном мире время не движется, и не возникает вопрос, почему действие обозначено 60-ми годами XX века нашей эры, а не 60-ми годами XX века до нашей эры. Не возникает и вопрос, зачем вообще сериал «про кино» его создатели сделали не о себе, любимых, как это было принято у Феллини, Вайды, Трюффо, Фасбиндера и других, а «про третьих лиц», про «того парня». Потому что в их скучном мире, как сказано не мной, «ничего личного, только бизнес».

Снимаются все вопросы к сюжету и характерам, быту и нравам, самому уровню исполнения. Карамельный цвет времени? Так времени нет, а цвет есть, и он должен развеять скуку. Пусть все будет розовым, желтым, голубым и зеленым. Все актеры (с единственным исключением) пережимают, как в провинциальной антрепризе, и представляют не живых людей, а сплошь «вставные номера», «цыганочку с выходом»? Так нет никаких людей, а шоу должно продолжаться. Тут главное – фамилии, как в той тоскливой поговорке про имя, на которое полжизни работаешь ты, а потом публика будет рыдать и плакать, лишь услышав это твое имя. Ляпсус на ляпсусе сидит и ляпсусом погоняет? Такси, значит, в 60-е годы ездит со светящимся оранжевым пластиковым гребешком? Некоторые молодые разведенные операторы живут буквально в хоромах, причем отдельно от родителей и жены? Притянутый за уши детектив торчит из мелодрамы, как градусник из стакана? Мелодии слишком навязчивы и к тому же довольно откровенно заимствованы, как многие заметили? Все это – тоже не вопрос. В скучном мире не бывает халтуры и плагиата, логики и гармонии, Моцартов и сальери. Он сам по себе халтура и способен лишь развлекаться.

Не музыка, а мюзикл, не «8 Ѕ», а «Девять», не мысль, а «неформат» – развлекающее эстетов, «адреналиновое» отклонение от плинтуса. Танцуем же не от печки, а от плинтуса – того, где «в СССР секса не было». Многого достигли: пьем, курим, нецензурно выражаемся, хотя и спим с любовником в лифчике или кружевном корсете. Но лифчик-то красивый, это вам не коллекция трусов с начесом от Ива Монтана после поездки в СССР. И приготовление шашлыка выглядит романтично, и клип со щами – настоящее фудвидео. Скучный мир делает людям красиво – как можно не ценить? Об этом предупреждают еще вступительные титры, образец «евростиля».

Чтобы не было скучно, страсти рвутся в клочки. Поскольку киносъемки действительно специфический бордель (в своей первой экспедиции побывала я осенью 1981 года), тут широкое раздолье для романов и романчиков, адюльтера и мордобоя, пьяных откровений и несчастных случаев. Но именно потому, что так оно и есть, особых страстей на площадке давно уже не наблюдается: все привыкли, если что, работать только на желтую прессу, умело поднимаясь на скандальные котурны. И как же без них обойтись в сериале? Сцены ревности, пощечины, ссоры и разоблачения должны быть погромче и попроще, как на ярмарке, иначе имитацию бурной жизни, полной эмоций и чувственных удовольствий, просто не создать. До этого мира, держащегося на скуке, полной, вообще-то, весьма скорбного бесчувствия, ничто тише удара кулаком по столу не доходит. Ну еще прозрачные крупные слезы на красивом лице.

ottepel-tarhanova-2
«Оттепель»

Враг этого мира, как можно догадаться, – элементарная точность. Когда хочется что-то узнать доподлинно, выяснить до мелочей, четко и ясно, может родиться интерес, подрывающий основы. Поэтому лучший друг сериала, конечно, приблизительность. Приблизительно все: эпоха, фактура, драматургия, все чуть-чуть «слишком» или, напротив, «недо». И похож кто-то на кого-то, что-то на что-то, мелькают былые сплетни, но без щепотки фальши сериала бы не было. Если знать правду, как развлечься?

Зато мир как халтура, неподвижный и приблизительный, позволяет бить кулаком (расставлять акценты) как угодно – как в вату. Можно разводить «великоотечественную» демагогию насчет не убитого на войне несовершеннолетнего парнишки. Можно нагнетать трехкратный псевдоантисоветский пафос одним идиотским воплем «Усатого вынесли!». Кулаку невдомек, что живые люди, которые не только развлекаются, каждый день до войны, во время вой­ны, после войны, после космополитов, 5 марта, ХХ съезда, целины с кукурузой и космонавтами – после всех советских газет, которые, как известно, шли у нас вместо туалетной бумаги, за что тоже сажали, – что они, эти люди, во все времена проживают свою собственную, неповторимую, небанальную жизнь. У них есть индивидуальность, а у кулака – только счетчик (как на ярмарке).

Бэммм-с… и тысячи счетчиков создают сериалу так называемое «напряжение» (на кухне, в Фейсбуке, «ВКонтакте», в новых советских газетах и пр.). Разницу потенциалов между теми, кто презирает «труса, не пошедшего на вой­ну из-за гибели старшего брата и свалившего всю вину на отца», и теми, кто аплодирует «скрытому диссидентству» (ведь вынос Усатого можно считать намеком и реакцией на очередной сегодняшний пересмотр истории). Не важно, что это такой же «патриотизм» и такое же «диссидентство», как Оля и Яло в кривых зеркалах (любимая сказка детства вышла как раз в тот год, когда мы вместе кое с кем из создателей родились). Важнее, что халтурный мир получит тысячекратные отражения, все более кривые, и докопаться до истоков станет практически невозможно. Замечательная иллюстрация известного национального анекдота о том, что «снизу постучали». И снова.

В общем, в «Оттепели» все можно объяснить, но понять своих сверстников мне трудно. Да и не хочется жить в их мире. Когда из кадра, как из окна, вышел Федор Лавров (Костя Паршин) – единственная харизматичная личность на всех создателей, да простят меня остальные медиалица, стало радостно, что он все же другое поколение. Его мир определенно держится на чем-то, кроме фальши, – на чем-то интересном. Не знаю, что это, мы не знакомы, но тут же хочется выяснить, узнать доподлинно – что? Что? Вместо того чтобы сидеть-жевать все остальные серии. Поскольку из кадра он вышел практически в самом начале. Будучи точен.

Kinoart Weekly. Выпуск 47

Блоги

Kinoart Weekly. Выпуск 47

Наталья Серебрякова

Наталья Серебрякова о 10 событиях минувшей недели: 105 лет Акире Куросаве; любимый фотограф Вендерса; Эжен Грин о разнице между театром и кино; Спилберг снимет сай-фай про виртуальную реальность; дизайнер Том Форд вновь станет режиссером; Дуркин и Кампос вновь объединились; незавершенный фильм Михаэля Главоггера; Идрис Эльба сыграет звезду рэпа; Бредли Купер переснимет фильм Джорджа Кьюкора; новые трейлеры.

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

№3/4

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

Антон Долин

В связи с показом 14 ноября в Москве картины Филипа Грёнинга «Моего брата зовут Роберт, и он идиот» публикуем статью Антона Долина из 3-4 номера журнала «Искусство кино».

Новости

В Москве пройдет «Делай Фильм»

23.05.2015

26 мая Летний кинотеатр МУЗЕОН открывает программу кинопоказов фестиваля активистского документального кино об уличном искусстве и городских инициативах «Делай Фильм». В программе – фильмы, затрагивающие универсальную социальную проблематику, касающуюся всех, но недостаточно артикулированную в публичном пространстве.