«Перламутровая пуговица» Патрисио Гусмана, «Вулкан» Жейро Бустаманте и «Рыцарь кубков» Терренса Малика – во втором репортаже из Берлина Нины Цыркун.

Директор Берлинале Дитер Косслик при каждом удобном случае повторяет, что фестивальный контент отражает узловые проблемы сегодняшнего дня. С этим не поспоришь, но особенность нынешней программы еще и в том, что во многих фильмах современность предстает как прямое продолжение прошлого, связанное с ним иной раз самым причудливым образом. Как сказал чилийский поэт Руис Зурита в документальной картине Патрисио Гусмана «Перламутровая пуговица» (The Pearl Button), «может быть, сам прогресс – результат ностальгии. Мы не можем идти вперед, не освоив наше наследие».

«Перламутровая пуговица»

Гусман связал в своем сюжете безоглядную жестокость белых завоевателей по отношению к коренному населению с варварской расправой режима Пиночета над сторонниками свергнутого им президента Альенде. Так, будто по библейскому пророчеству, старые грехи отозвались на поколении людей, вовсе не причастных к преступлениям или равнодушию предков: отцы ели незрелый виноград, а у детей оскомина. И автора фильма не упрекнешь в том, что он искусственно связал исторически разнородные факты: их внутреннее сродство образно иллюстрируется «памятью моря». В 19-м веке одного индейца из Патагонии выкупили за перламутровую пуговицу и отправили за океан приобщаться к европейской цивилизации, лишив таким образом своей судьбы, своей идентичности, своих корней. А недавно, в процессе расследования преступлений против человечности, совершенных во время правления Пиночета, в том месте, куда сбрасывали с вертолета трупы узников, аквалангисты нашли на дне впечатавшуюся в железо, которое привязывали в качестве груза, такую же перламутровую пуговицу – все, что осталось от человека.

«Перламутровая пуговица»

В фильме дебютанта из Гватемалы Жейро Бустаманте «Вулкан» (Ixcanul volkano) прошлое и настоящее вообще нельзя разделить. Жизнь на кофейной плантации у подножья действующего вулкана течет также, как сто, и двести, и триста лет назад. Люди из племени какчикел говорят только на своем языке и не знают испанского, они не держали в руках сотовый телефон и не смотрят телевизор – у них и электричества-то нет. А заработанные на плантации деньги не всем удается получить, потому что их уже удержали за выпитый в баре ром. Режиссер не акцентирует экзотику племенной культуры, показывая бытовую рутину и магические ритуалы как привычную повседневность. Такая же повседневность для обитателей этой глухой провинции – серо-черный курящийся вулкан, которому как божеству приносят жертвы. За вулканом – другая жизнь, про которую старшее поколение и думать забыло, а молодежь представляет как нечто сказочно прекрасное. Главной героине фильма Марии (Мария Мерседес Корой) удалось попасть за вулкан, но совсем не так, как мечталось. Судьба Марии сложилась в фильме вслед за судьбами многих неграмотных гватемальских крестьянок, у которых образованные городские господа обманом отняли новорожденных детей. Мария Мерседес Корой играет свою Марию без привычной национальной темпераментности. В этой юной девушке, живущей в дохристинском мире, – смиренное спокойствие и достоинство ренессансной мадонны, словно предчувствующей свою обреченность на жертвенность.

«Вулкан»

От этого мира невероятно далек «Рыцарь кубков» – заглавный герой фильма Терренса Малика (Knight of cups). К этому фильму вполне можно отнести слова Питера Гринуэя, чей включенный в конкурсную программу «Эйзенштейн в Гуанахуато» еще впереди. Как всегда со свойственной ему убежденностью в правоте британский мэтр констатировал смерть нарративного кино, которое диагностировал как страдающее «синдромом «Касабланки», и объявил эру «социальных медиапрактик». Не знаю, как насчет медиапрактик, но «Касабланкой» в седьмом фильме Терренса Малика точно не пахнет. Главный герой, которого, по иронии, зовут Рик, – голливудский сценарист, мучающийся кризисом среднего возраста. Отсылка в названии к картам таро означает, что он склонен к скуке и хандре, а также нуждается в жизненном стимуле, чтобы совсем не засохнуть. В качестве таковых в фильме присутствуют две красавицы, блондинка и брюнетка, соответственно Кейт Бланшетт и Натали Портман. А самого Рика играет «Американский психопат» Кристиан Бейл. В глубину его страданий мешают поверить стерильные интерьеры дорогих и абсолютно пустых офисных зданий, куда зачем-то то и дело заходит сценарист, дизайнерская откутюрная одежда персонажей и немыслимая красота тоже абсолютно безлюдных пейзажей Лос-Анджелеса, а также тщательно выстроенные композиции каждого кадра и вычурные позы, которые постоянно принимают все участники процесса, будто стоя под камерами фотокора модного журнала. Глянцевый колорит, от которого устал его герой, Малику удался отлично, насчет всего прочего у меня большие сомнения.