В третьем берлинском репортаже Нины Цыркун – «Вечеринка» Салли Поттер, «Обратная сторона надежды» Аки Каурисмяки, «Дикая мышь» Йозефа Хадера и «Последний портрет» Стенли Туччи.

На Берлинском кинофестивале звезды говорят о политике. Ричард Гир сокрушается, что фильмы с его участием никак не повлияют на Дональда Трампа. Дэнни Бойл свидетельствует, что после Брексита у него на съемочной площадке сиквела «На игле» царило похоронное настроение. О том же сокрушалась Салли Поттер, рассказывавшая, что участники ее интернациональной команды приходили на съемки в слезах. И все называют свое кино политическим. Как будто само это слово – «политика» – стало паролем дня. Хотя явной политической ангажированности в фильмах не просматривается. Она явно утоплена куда-то на глубину.

Скажем, у той же Поттер в бурлеске «Вечеринка» (The Party) от политики – разве что профессия Джанет (Кристин Скотт Томас) – хозяйки дома, где эта вечеринка неизвестно по какому поводу собирается: она министр теневого правительства оппозиционной партии. А фильм в целом – яркая сатирическая зарисовка сегодняшнего британского среднего класса. Впадающий в маразм университетский профессор; лесбийская пара, успешно прошедшая «непорочное зачатие» и ожидающая тройню; ароматерапевт, сыплющий буддистскими догмами; невротичный банкир-наркоман; циничная гостья из Америки, периодически окатывающая на это эксцентричное собрание холодным ушатом своего бездонного здравомыслия – вся эта компания, занятая мелкой суетой, будто не видит, что происходит вокруг, в реальном мире.

«Вечеринка»

Подлинную политическую тему – проблему беженцев – Аки Каурисмяки в картине «Обратная сторона надежды» (Toivon tuolla puolen) решает в виде современной сказки с очевидной моралью. Официальные лица, открывшие двери иммигрантам, изо всех сил пытаются их поплотнее прикрыть, но простой финский народ преисполнен сочувствия к обездоленным беженцам, на него и надежда.

«Обратная сторона надежды»

Трагикомедию «Дикая мышь» (Wilde Maus) в качестве экранного дебюта поставил популярный в Австрии и Германии театральный комедиограф Йозеф Хадер. Взявшись за довольно расхожую тему кризиса среднего возраста, Хадер довел до абсурда историю внезапно уволенного музыкального критика-интеллектуала Георга (которого сам его и сыграл), заставив своего героя в отчаянии кончать счеты с жизнью эксцентричнейшим образом – голым в альпийских снегах. Попутно Хадер коснулся множества болевых точек европейского быта – тех же беженцев, терроризма, падения уровня жизни, безработицы.

«Дикая мышь»

Актер, сценарист и режиссер Стенли Туччи на пресс-конференции тоже говорил о политике, в частности, выразил опасение, что при нынешней администрации в США «выпотрошат» искусство, обескровят и лишат смысла. Его фильм «Последний портрет» (Final Portrait) в Берлине ничего не получит, потому что хоть фигурирует в главной рубрике «Официальный выбор» как внеконкурсный. Жаль. Он, безусловно, заслужил высокую оценку, по меньшей мере за изящество и тонкость проработки. Режиссер собирал на проект деньги долгих десять лет (впрочем, средств потребовалось немного благодаря камерности постановки и отсутствию спецэффектов). Имя в качестве героя Альберто Джакометти – знаменитого художника-экзистенциалиста – не сулило, видно, прибыли: скандальной бытовой славы, по типу Дали или Пикассо, Джакометти не снискал. Хотя тоже не был ангелом. Просто сумел валоризовать природную эксцентричность в имиджевый бонус.

«Последний портрет»

Я перевожу название Final Portrait именно как «Последний портрет», а не «окончательный», что тоже можно, потому что речь идет действительно о последней работе Джакометти в этом жанре и ее последнем варианте. Небольшой период осени художника описал в своем мемуаре американский писатель Джеймс Лорд, чью книгу и экранизировал Туччи. «В 1964 году я был начинающим писателем и жил в Париже» – этой вводной от лица рассказчика, то есть Джеймса достаточно, чтобы представить себе общий настрой фильма с его атмосферой легкости и предвкушения прекрасного будущего без особых денежных затрат. В Париже жил тогда и швейцарский художник. Они познакомились на выставке, и Джакометти предложил Джиму написать его портрет. Предполагалось, что позирование займет пару дней, но затянулось оно на недели. И всякий раз, когда грезился финал, у художника возникало либо отвращение к сделанному, либо радостное ощущение открывающейся перспективы. Так и двигалась эта работа. На холсте то появлялись узнаваемые в жестком гротеске черты натурщика, то полностью исчезали в нагромождении резких мазков этого «неведомого шедевра», отсылающего к новелле Бальзака, столь любимой художниками-модернистами.

Как сказал на пресс-конференции Стенли Туччи, он впервые прочитал книгу Лорда лет в двадцать и навсегда уяснил для себя, как важно в любом искусстве понимание недостижимости абсолюта. Но, как говорится, за попытку спасибо.