О спектакле «Эффект Сержа», поставленном французским театром «Вивариум-студио» и показанном на фестивале Нового Европейского Театра (NET), – Зара Абдуллаева.

Фестиваль NET закончил свой марафон тишайшим спектаклем. Меланхоличным и хрупким. «Эффект Сержа» придуман, поставлен Филиппом Кеном. В нем играют Гаэтан Вурк и наши люди (так случается с резидентами каждой страны, где гастролирует этот спектакль). Важно, что эти люди не актеры. Персонаж Вурка приглашает их в гости на «детские» представления, которые длятся от одной до трех минут. Живет этот одинокий человек тусклой жизнью в квартире с незаконченным ремонтом. Говорит с бесстрастной интонацией, выдающей в нем флегматика, но и визионера, имеющего естественные, только на первый взгляд абсурдистские склонности: устраивать домашние спектакли.

Существуя в рутинной повседневности, он обладает «сознанием театра» (формула Малларме). Оно в нем укоренено, определяет перебивки (антракты), нарушающие, как вспышки бенгальских огней, будни недели. Свои наивные «чудеса в решете» он желает – театр, как-никак, – разделить с публикой. Она состоит из таких же обычных людей, как и скромный хозяин квартирки. Как публика в зале. Неслучайно один гость, побывав на его домашнем представлении, уселся на ступеньку рядом с нами, зрителями «Эффекта Сержа».

Он приглашает гостей каждое воскресенье на шесть часов. Минуты перформансов соответствуют числу гостей, от одного до четырех-пяти человек. Перед началом показа публике на сцене предлагается один и тот же набор напитков: вода, вино, апельсиновый сок. А также пластиковые стулья или подушки на планшете сцены.

Этот «перформер», заедающий скуку рядового течения жизни пиццей, которую приносит разносчик – посланник «большого» шумного мира, разнообразит воскресные дни игрой из подручных средств: заводных самолетиков, бенгальских огней, электрической машинки, лазерной проекции на белую стенку. Каждый раз эти простодушные действия озвучены музыкой Вагнера, Кейджа, Вика Чеснатта и хитов других авторов. Таким образом, время самого присутствия на домашней сцене, возраст артистичного – с нейтральной интонацией, пластикой – человека, а также неоднообразный возраст и типажность гостей, выбор музыки, озвучивающей настроение (публики) разных эпох, насыщается в этом представлении и одновременно разрежается. Такое свойство «Эффекта Сержа» заразительно, потому что изменяет ощущение обыденного и театрального течения времени, восприятие действий с игрушками, эффекты присутствия публики на сцене и в зале, удивленной, как «из ничего» возникает «искусство», которое она оценивают немногословно и уважительно. Это домашнее искусство возникает из неэффектных предметов и средств. Но на то мгновение, ради которого ходишь в гости или театр, они поэтизируют обыденку, незаметно споспешествуют объединению людей, то есть бросают – ненавязчиво и мягко – вызов одинокому голосу скромного человека.

Да, интонация – «страшная сила», когда она не форсируется, не грозит децибелами, не взывает ни к бешеной активности, ни к удручающей пассивности. «Эффект Сержа» настроен на потребность оживления или одушевления простейших действий. Сами по себе они неприметны. Только в контакте одного человека с другим. При этом так называемая абсурдность крошечных спектаклей хозяина квартирки, приглашающего гостей не на шарады, а на домашние радости самодельного искусства, воссоздают мимолетный и трепетный – воскресный мир, без которого будничная жизнь за пределами домашнего театра, довела бы до безумия.