Нина Цыркун задается вопросом, в чем секрет популярности романистки Стефани Майер, выпустившей совместно с режиссером Эндрю Никколом фантастическую картину «Гостья», – и находит ответ.

Эндрю Никкол прославился благодаря дебютному фантастическому триллеру «Гаттака» (режиссер, сценарист) и остросоциальному «Шоу Трумана» (сценарист, продюсер), потом изрядно просел с «Симоной» (всё вместе) и вот взялся за постановку романа Стефани Майер о будущем «Гостья», в котором увидел, видимо, близкую ему эстетику «безвоздушного» повествования.

Эндрю Никкол и Стефани Майер на премьерной вечеринке "The Host". Фото: www.zimbio.com

В результате хайтековские декорации, населенные завоевателями-инопланетянами, людьми в белом с приклеенными улыбками создают атмосферу прямо-таки больничной безжизненной стерильности.

Властительница умов девочек-тинэйджеров, выйдя из «Сумерек», нашла новое пространство для тривиальной полудетской любовной истории, оснастив ее мотивами, тянущими каждый на большой философский роман: утопия навязанного извне счастья; двойничество, два существа, живущие в одном теле и влюбленные в одного человека; внешняя оккупация и проблема выбора – выживание под диктатом чужой воли или сопротивление до конца; принесение себя в жертву ради чужих интересов... Никаких не то что ответов, но даже серьезных размышлений на эти темы писательница не предлагает. Да и зачем? Она знает, что девочки-подростки не для того открывают ее книги, а чтобы почувствовать себя на месте героинь, то и дело целующихся со своими возлюбленными.

«Гостья»

Я вот все думала: в чем секрет популярности Стефани Майер, которая входит то в сотню самых влиятельных людей планеты, то в список самых могущественных знаменитостей от журнала Forbes? Мне ничего не пришло в голову, кроме простой вещи: юным читательницам импонирует то, что написаны эти бестселлеры так, как, в принципе, и они сами могли бы написать, будь у них достаточно усердия, чтобы набрать на компьютере шестьсот страниц. Автор ни на секунду не дает почувствовать, что она умнее, опытнее, эрудированней, чем они. В отличие от литературных предшественников, классиков юношеской литературы, сочинявших книги, становившиеся спутниками тех, кто познакомился с ними в нежном возрасте, чуть ли не до старости. Возьмем ли мы романы Фенимора Купера, Вениамина Каверина или истории Льюиса Кэррола про Алису и про другую Алису цикл Кира Булычева (тоже, между прочим, «Гостьи из будущего»), мы при первой встрече понимали, что написаны они людьми мудрыми, эдакими Мерлинами от литературы – и вот их герои сопровождают нас всю жизнь, цитаты из их произведений мы не устаем вставлять в свои разговоры, а их книги экранизируют все новые и новые поколения режиссеров... Впрочем, стоп. Тут, пожалуй, следовало бы сказать «экранизировали»; похоже, теперь это «слишком тонко для цирка». Слишком многое пришлось бы объяснять получившим другое образование зрителям, всякие географические, исторические и социальные детали и коллизии – и где взять место, ведь сюжет в кино должен мчаться галопом. А у Стефани Майер объяснять нечего – абсолютный вакуум, только ты да я, ты да я в масках симпатичных ребят в необычной обстановке, не требующей соотнесения с действительностью.

«Гостья»

Наблюдая за историей землянки Мелани и вселившейся в ее тело «души» Энни (сокращенно от Странница; в английском оригинале Ванды от Wanderer), девочкам в голову не придет придираться к глуповатым диалогам или задаваться вопросом, например, о том, откуда у убранизованных землян будущего, скрывающихся в кратере потухшего вулкана от пришельцев, вдруг появились десятки допотопных серпов. Или как им удается вынести из супермаркета целый фургон еды, не заплатив ни гроша? И где, наконец, они берут патроны для ружей и пистолетов, если все это люди в белом (пришельцы-«души») изъяли из производства и употребления, заменив мягко «демобилизирующим» спреем «мир»?

Ну косят они себе на прокорм пшеницу этими странными штуками и пусть косят, находят где-то воду в стеклянных бутылочках, стреляют почем зря и ладно. Они следят за другим: какими глазами смотрит на Сиршу Ронан (Мелани/Энни) Макс Айронс (Джаред), как хабалисто ссорятся между собой внутри одного тела две девчонки и как они мирятся, узнавая в этом свои отношения в такой жутковатой вообще-то вещи, как девичья дружба.

Слава богу, во вселенной Майер/Никкола все заканчивается запланированно хорошо, и каждый отдельно взятый конфликт решается к добру, выстраивая подростку психологическую защиту от неприятного лобового столкновения с жесткой реальностью, переключая процессы его болезненной адаптации и социализации в мирный безопасный режим.