Зелененький он был

Сними «Зеленого шершня» Кевин Смит, его приняли бы радостно, только похваливали бы. А к Мишелю Гондри счет другой: ну как, мол, можно было спуститься с высот, где вечно сияет чистый разум, в мрачные низины, где Бритт и Като уделывают Америку. Но в Голливуде знают, на что идут, приглашая на ударное мейнстримное кино режиссеров, отличившихся в артхаусе. Густая поросль комиксов как жанр неуклонно требует обновления, а обеспечить его могут только они, пионеры кинофронтира.

Такова была история с Джоном Фавро, революционизировавшим образ супергероя благодаря сомнительной репутации сверхталантливого Роберта Дауни-младшего в «Железном человеке». Гондри отчасти пошел той же дорогой: его не смутило, что инициатива экранизации комикса про Зеленого шершня исходит от далекого от снобизма Сета Рогена, пределом мечтаний которого до сих пор остается попасть в фильм Кевина Смита. И вот они сошлись: 28-летний ветеран стендап-комеди, выкормыш Джада Алпатова Роген и оскароносный соавтор Чарли Кауфмана, фигурант Каннского кинофестиваля Гондри. Первый внес в общую копилку подвиг похудания, второй — усмирения интеллектуализма, и все это в силу понимания общего командного духа, обеспечивающего целостность фильма. К этому тандему надо добавить Джея Чоу, которому выпала нелегкая честь заместить в роли Като Брюса Ли, который сыграл ее в телефильме 1967 года «Зеленый шершень, спасись сам». Чоу — не Ли, и акробатические чудеса первоисполнителя заменяются интеллектуальными чудесами, которые творит новый, персонифицируя и новое соотношение подручного (умного) китайца с главным (придурком) героем-американцем. И, конечно, украшение кастинга — человек, терпеливо приучающий правильно произносить его восточно-европейскую фамилию, заправила лос-анджелесских бандюков Бенджамин Чудновски, то есть Кристоф Вальц, который убийственной серьезностью и обстоятельным многословием напоминает штандартенфюрера СС Ганса Ланда. Но в новой роли Вальц не повторяется; просто шлейфа, оставленного «Бесславными ублюдками», достаточно, чтобы предвкушать, как невзрачный и немолодой человечек в поношенном костюмчике разделается с самодовольным модником нового поколения. Гондри вообще нравится сталкивать архаику и новаторство, в «Зеленом шершне» он блистательно синтезирует элементы слэпстика и компьютерных технологий или актуализует старое новое достижение — расщепленный экран.

История про сынка-простака, вроде бы не умеющего распорядиться отцовским наследством, затаившем злую память детских обид, который постепенно приходит к понимаю правоты отца и воздает ему по заслугам — сказочный урок, обращенный к разным поколениям, как и полагается мейнстримному семейному кино, хотя и приперченному рискованными шутками. Это вполне отвечает характеру самого Зеленого шершня — супергерою, прикрывающемуся имиджем негодяя, что, в свою очередь, отвечает запросу эпохи, в которой быть просто добрым становится вроде бы даже неприличным.

Нина Цыркун