О режиссерском дебюте киноартиста Олега Долина в детском театре – Зара Абдуллаева.

Олег Долин, известный по «Дикому полю» артист кино, дебютировал в театре. В РАМТе. Для первого спектакля он выбрал «Медведко», но воссоединил афанасьевский сюжет с персонажами других, более знаменитых сказок. У гениального собирателя фольклора персонаж по имени Медведко вырастал из чурбана. Олег Долин придумывает рождению этого героя рискованные обстоятельства и демонстрирует театральную фантазию, которую оценили бы наследники В.Э.Мейерхольда и Юрия Петровича Любимова. Между тем Долин закончил курс Сергея Женовача в ГИТИСе.

Этот поражающий воображение детей и родителей спектакль идет в крохотной комнатке и в черных сукнах. Никаких декораций, стилизованных костюмов – вместо них Е.Панфилова сработала по мотивам лубочных картинок, лишив персонажей замшелого представления о «детских» спектаклях. Таким образом, абстрактное и конкретное – в режиссуре, в актерском существовании – обретает в этом нетривиальном спектакле буквальный и парадоксальный смысл. Режиссер и художница инициируют собственно театральный зрительский опыт. Смело оживляют воображение и восприятие, очищенные от любых штампов. Дебют Долина обращен к «семейному просмотру», но без благоглупостей, утешающих стереотипы девочек, мальчиков, мам и пап, и прочих предков.

Это сложно задуманный, радостно сыгранный и воздушный спектакль. Творчество «из ничего», кроме пространства, актеров и выдумки режиссера. Этакий «пратеатр», рождающий современный, без сюсюканья спектакль уверенного дебютанта, доверяющего публике любого возраста. Режиссера, не озабоченного унизительным чувством, поймет публика или не поймет, как от Репки с Медведем, спроецированном на сукно в образе тени, родился Медведко; как струящиеся длинные волосы актрис в черных трико показывают воду, огонь, а руки объявляют о двери, колодце, усах богатыря и т.д.; как баба-яга в туфлях на платформе, в страусиновых перьях (ее играет актер) явится в образе трансвестита; как перемотка (кино- и аудио)пленки, ее треск звучит за сценой, сообразуется с движением актера, демонстрирующего события в воспоминаниях героя, и т.д.

«Медведко»

Дети, взрослые смотрят спектакль, воображают кино – видят свои сны, связь с которыми тоже актуализирована в этом «Медведко». Такой опыт пробуждает в девочках, мальчиках будущих зрителей, которые, когда подрастут, не запутаются в суждениях по поводу «хорошего», правильного театра или «плохого», который, однако, «всем нравится» и имеет успех, кассу.

Моя дочка в раннем возрасте ходила заниматься в Музей Пушкина, музей изобразительных искусства. Мы как-то пропустили Третьяковку. Когда она в первом классе увидела учебник с иллюстрациями художников-передвижников, то долго хохотала, не могла понять – после выставок Пикассо, Пиросмани – эти картинки. И спорила до слез со своим дедушкой, самодеятельным художником, по поводу нефигуративного искусства, отстаивая его первородность. Ну, понятно, что со временем и взрослением «круг внимания» расширяется. А предпочтения взрослых зрителей обнаруживают непредвиденные кульбиты. Но не об этом сейчас речь.

Условный театр, который продемонстрировал в своем дебюте Долин, сопричастен играм фантазии, знакомым детям и взрослым по шарадам. По домашнему театру. По той прелести, которая создается в семейном кругу, на даче, в домах, не утративших способность к сообщительности, отсутствию предрассудков. К ассоциативному мышлению. К прихотливой или смешливой буквализации метафор, которой отдавались и авангардисты первого призыва, и поставангардные режиссеры театра, кино.

Олег Долин не только внятно, четко отрепетировал с актерами этюды и построил сложносочиненного «Медведко». Он внедрил в пространство комнатной сцены и крохотного зала реальность, объявив о двойном запале магии воображения, о ниточке, соединяющей потусторонний мир театра (его персонажи попадают на «тот свет») и посюсторонний. В какой-то момент открывается занавеска, закрывающая дверь, через которую публика входила в зал. Там горит ночник, девочка лет пяти – девочка «из зала», «из реальности» – лежит в кроватке, а папа ей читает книжку, сказку, которую мы видели только что на сцене и еще увидим. Девочка комментирует действие. В финале она выходит на сцену, чтобы внедриться в действие, решить судьбу Медведко. Помочь ему выбраться с «того света» на свет, включенный за кулисой. А потом… потом режиссер укладывает ее на сцене, она же продолжает смотреть сон, который мы не увидим. Но никто не помешает нам его представить.

«Медведко»

Магия отстранений довоплощает в этом дебюте реальность живого соучастия в театральной грёзе, такому труднодоступному ощущению.

После спектакля я спросила мальчика лет семи, что ему особенно понравилось. Он вскрикнул без паузы: «Всё». Понимаю. И поздравляю Олега, а также всех артистов – А.Аронс, Д.Бурукина, В.Круглик, А.Кузьмину, А.Мишакова, А.Прокофьеву А.Савватимова, В.Тиханскую, Н.Угрюмова, А.Штепуру.