Дастин Хоффман: Нельзя осуждать актера за плохую игру!

Интервью ведет Дени Россано

Дени Россано. Ваше сотрудничество с актрисами — от Энн Бэнкрофт в 1987 году в фильме «Выпускник» до Эммы Томпсон в последних лентах отличается исключительной тщательностью проработки, довольно редкой в наше время. А вообще вам труднее работать с женщиной, чем с партнером-мужчиной?

Дастин Хоффман. Не думаю... Бывает, что в таком партнерстве пробегает ток, а бывает и нет... Вспомните фильм «Выпускник», где мы играли с Энн Бэнкрофт. Мы репетировали три недели. Каждое произнесенное нами слово точно соответствовало сценарию — этого добивался режиссер Майк Николс. Мы репетировали как театральный спектакль, и это как раз есть нечто обратное моему последнему фильму — «Последний шанс Харви». Тут нам дали полную свободу — говори, что хочешь! В атмосфере импровизации внезапно возникали нюансы, не заложенные в сценарии, а другие приобретали иной смысл. В работе с Эммой возникло то, что я мог бы назвать настоящей любовью, но лишенной всякой эротики... Большая удача — работать с такой умной, необыкновенной и благородной женщиной. Эмма абсолютно естественно ведет себя на площадке, ей наплевать, где находится камера, и она всех вокруг заражает своей естественностью.

Дени Россано. Но работать с такой актрисой не просто?

Дастин Хоффман. Мы с ней будто вступили во временный брак, причем по любви, а не по расчету. В таком союзе у «супругов» все общее — общие взгляды, вкусы и т.п. В кино такое случается крайне редко, ибо там брак обычно заключается именно по расчету. С Эммой все было иначе.

Дени Россано. И что же такое особенное связало вас с Эммой Томпсон?

Дастин Хоффман. В Чикаго, где мы снимали «Персонаж», у нас с ней были две общие сцены, диалог которых был очень изысканно написан. Но помимо этого мы много времени проводили вместе, подолгу разговаривали и вообще жили общей жизнью. Когда наступила очередь «Последнего шанса Харви» и мы стали обсуждать концепцию фильма, Эмма сказала: «А нельзя ли нам воскресить ту жизнь, которая была у нас в Чикаго, когда мы часами разговаривали в вестибюле отеля, делились друг с другом воспоминаниями...» А мне тогда припомнилось другое. В фильме «Реальная любовь» есть сцена, в которой, узнав о неверности мужа, героиня Эммы открывает свою душу. Я никогда не видел ничего подобного! И я подумал, что «Последний шанс...» хорошо бы снять в этом ключе. Режиссер Джоэл Хопкинс согласился. Мы снимали, движимые эмоциями, плохо представляя себе, во что все это выльется. Но у нас с нашими героями есть одно общее свойство: мы научились защищаться. Возможно, это качество у них даже гипертрофировано; они боятся открыться другому. Но постепенно приходят к мысли, что заслуживают прожить жизнь иначе. И мы, актеры, в какой-то момент поняли, что заслужили сняться в таком фильме.

Дени Россано. В этом фильме Харви влюбляется в довольно позднем возрасте — ему за семьдесят. Что это значило для вас, как для актера?

Дастин Хоффман. С возрастом человек меняется, и тут возникают три возможности: либо он начинает разбираться в жизни, либо наоборот, или же пребывает в некоем законсервированном состоянии, не отдавая себе в этом отчета, как это и происходит с героями фильма. И вот, на склоне дней, они внезапно открывают для себя нечто новое, интимные отношения, прелесть которых от них прежде ускользала. В то же время они страшатся этого нового, ведь интимные отношения — вещь непростая, связанная не с одной лишь физиологией. Оба героя впервые в жизни пытаются быть счастливыми, но поскольку они познали и разочарование, и что такое быть брошенными, то понимают, что теперь могут обрести счастье и не решаются к нему приблизиться. Они достигли того момента в жизни, когда можно, наконец, разрушить возведенные прежде преграды.

Дени Россано. Каким вам видится ваш герой Харви, который, по сути, бездарно прожил свою жизнь?

Дастин Хоффман. Человек, не достигший успеха в своей профессии, обычно мучается сомнениями в правильности выбора, сделанного в тридцать лет. Когда Майк Николс дал мне не присущую моему амплуа роль в «Выпускнике», написанную для Роберта Редфорда, я подумал сначала, что он хочет сыграть со мной злую шутку. Но если бы не та роль, я бы продолжал играть в разных картинах маленькие, пусть даже имеющие успех рольки, иногда получая роль на Бродвее или играя на выезде. Словом, без «Выпускника» я бы оказался в ситуации, близкой той, в которую попал Харви. Было решено, что в этом фильме он станет джазменом — в юности я действительно мечтал стать джазовым музыкантом. Потом мне показалось, что в актерской профессии я преуспею меньше, чем играя на рояле. У меня, стало быть, много общего с Харви. Разница лишь в том, что ему не встретился свой Майк Николс.

Дени Россано. В отличие от других звезд вашего поколения, вы никогда не доводите свою роль до карикатуры.

Дастин Хоффман. Мне всегда казалось, что я отстаю от других, ибо моя игра, в отличие от большинства коллег, не несет в себе нечто особенное. Джек Николсон, как это всем понятно, всегда остается Джеком! Во мне такого нет. Любители делать пародии говорили, что я для них трудный объект. И мне казалось, что это нехорошо. Я считал, что если в «Последнем шансе...» буду на экране самим собой, получится скучно. Но тогда, по крайней мере, хоть Эмма не будет скучной. Мне кажется, что в этом фильме очень мало фальши — обычно я нахожу ее в своих фильмах в огромном количестве! Как-то Хопкинс сказал мне, что очень волновался, позволив нам импровизировать: он теперь не различает, где кончается игра и начинается жизнь.

Дени Россано. Были ли у вас еще такие же тесные творческие отношения с режиссером, как на съемках «Тутси» с Сидни Поллаком?

Дастин Хоффман. Нет. Иные фильмы для меня просто работа, и тогда это вообще не мой фильм. «Тутси» — особый случай: это мое создание. Вместе с моим другом сценаристом Лэрри Гельбартом мы хотели провести аналогию с теннисом, где средний игрок вполне может одолеть первоклассного. Мы знали, что транссексуал Рене Ришар добился успеха, играя женские роли. А тут я... Первоначально в качестве режиссера был утвержден Хэл Эшби. Но в последний момент был приглашен Сидни. И сразу все завертелось. Однако нельзя сказать, что наше сотрудничество было простым. К приходу Сидни я уже вложил столько сил в этот проект! Да к тому же эта была настоящая сатира на мой собственный статус, как известного, но трудного актера.

Дени Россано. Вы действительно трудный актер?

Дастин Хоффман. Разумеется! Я прекрасно понимаю тех, кто так говорит. Я категорически отвергаю традиционное определение актера как человека, призванного лишь воплотить сочиненное кем-то другим, а не как полновесного творца. Мне всегда казалось, что я должен вложить в написанный, но пока еще абстрактный текст все, на что способен, чтобы вдохнуть жизнь в своего героя. Я иногда просто чувствую, как образ героя пробуждается во мне.

Но мне часто приходится слышать, что, в отличие от всем довольного режиссера, я всегда проявляю свое неудовольствие. Что делать тогда? В большинстве моих фильмов режиссер не был единственным творцом. Знаете, бывает, что двое держат вместе кисть, чтобы написать картину, и каждый думает, что он единственный художник. Так бывает со сценаристом фильма, оператором, снявшим его на пленку, с актером, который говорит: «Я вдохну в образ героя жизнь, я знаю, как это сделать». А потом к работе приступает монтажер. Режиссеру приходится иметь дело со все этим народом. В том, что и как делаю я, многое объясняется тем, что я дебютировал в театре. Творческая работа проявляется как раз во время репетиций и в ходе подготовки пьесы.

Но, играя, ты полностью контролируешь роль и являешься сам себе монтажером. В кино эпизоды снимаются вперемешку и могут быть сохранены те, которые вам не нравятся. Мне не понятно, почему больше нет трудных актеров! Если ты обладаешь какой-то властью, почему бы не использовать ее? Ради чего оставаться жертвой? Надо защищать свой труд. Совершенно нетерпимо, что мы не принимаем участие в монтаже. «Последний шанс Харви» — особый случай. Редко случается такая форма сотрудничества. Было сохранено лучшее, что мы сделали, а такое происходит не часто. Я всегда повторяю, что нельзя осуждать актера за плохую игру, ибо это несправедливо, его ведь не приглашают в монтажную. Если он плохо сыграл сцену, а дублей нет, вырежьте всю сцену! Если он вообще плохо играет, замените его другим!

Дени Россано. А не подумываете ли вы сами стать режиссером?

Дастин Хоффман. Конечно. И это может случиться очень скоро. Я убежден, что тогда многие актеры покажут мне, какие и они трудные, и продемонстрируют обратную сторону медали.

Studio Cine Live, 2009, № 2

Перевод с французского А.Брагинского

 

Расходный материал

Блоги

Расходный материал

Нина Цыркун

Загадка «Неудержимых-2»: зачем снимать геронтофильские экшны, смотреть которые можно только на большом экране, если в кинотеатры ходит публика не старше двадцати пяти?

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

№3/4

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

Антон Долин

В связи с показом 14 ноября в Москве картины Филипа Грёнинга «Моего брата зовут Роберт, и он идиот» публикуем статью Антона Долина из 3-4 номера журнала «Искусство кино».

Новости

Более 10 000 человек посмотрели «Сталкер» Андрея Тарковского в повторном российском прокате

02.11.2018

25 октября синематека «Искусство кино» при поддержке ФГУП киноконцерна «Мосфильм» запустили повторный прокат фильма «Сталкер» Андрея Тарковского. Отреставрированную версию, годом ранее вышедшую в прокат в США, посмотрели уже 10 000 зрителей более чем в десяти городах России.