Шок моментальной доступности

Когда в 1991 году у меня появился первый компьютер, в нем стоял жесткий диск с объемом памяти 20 мегабайт. Сейчас — даже смешно. Но я в восторге подсчитывал, сколько книг туда может уместиться. Получалось — целый стеллаж. Это изумляло. Хотя программ, позволяющих закачать этот стеллаж в компьютер, тогда еще не было. Поисковиков тоже не было. Интернета и электронной почты не было, и не было оцифрованных картинок, тем более движущихся. Не было почти ничего. Но было ощущение революции.

Сейчас в моем скромном мобильнике-смартфоне — всего каких-то 8 гигабайт памяти. Ничего особенного — есть гораздо мощнее. То есть машинка по размеру меньше того компьютера в двести раз, а емкость памяти у нее — больше в четыреста раз. В нее можно закачать солидную библиотеку и в придачу несколько фильмов. А также можно переписываться по электронной почте и болтать в чате со всем миром. Фотографировать и снимать видео. И посылать это друзьям. Через беспроводное подключение к Интернету, что особенно удобно.

Товарищи! Цифровая революция, о неизбежности которой говорили специалисты по информационным технологиям, свершилась! Причем не сегодня, а позавчера.

Революция — это очень серьезно. Автомобиль, например, — это не «самобеглая коляска», улучшенная карета. Хотя поначалу казалось именно так. Но огромная, по сравнению с конной тягой, скорость, грузоподъемность, автономность и экономичность изменили лицо планеты. Автомобиль сделал мир маленьким и плотным. Люди и товары ездят от двери к двери. Если бы не автомобиль — не было бы ни Америки с ее хайвеями, ни Шенгенской зоны с ее открытыми внутренними границами.

Интернет сделал мир еще компактнее. Любые тексты передаются от глаза к глазу — в течение секунды.

Но Интернет — не просто огромная библиотека (фото-, фоно-, видеотека) и не просто быстрый и дешевый телеграф. Хотя и это очень важно. Количественные параметры — объем и скорость — создают новое качество. Революционная суть Интернета — в поисковых машинах. Непостижимое количество информации обрабатывается и классифицируется в течение долей секунды. Другая жизнь.

Когда-то, еще лет десять, даже еще лет пять назад, я довольно часто звонил друзьям-знатокам: «Кто написал это стихотворение? Откуда эта строка? Кто переводчик? Когда было первое издание? Кто автор предисловия? Как звали младшую сестру его второй жены, и за кого она вышла замуж? Не за автора ли комментариев к пятому изданию? Где и когда он умер?»

Бывает, что такая ерунда смертельно необходима. И добрые люди копаются для тебя в старых книгах и иностранных словарях. И сам, бывало, роешься в книгах — для себя или по чьей-то просьбе. У меня было много словарей и справочников. Было — не потому что сейчас пропало. Потому что я их уже несколько лет почти не открываю. Мне даже стыдно перед этими пожилыми заслуженными томами.

Зачем вставать из-за стола, идти к полке, листать тяжелый том, искать, выписывать, потом ставить на место? Лучше набрать слово (имя, фразу, дату) в поисковой строке. Выбрать нужное. И движением мышки скопировать данные в свой файл.

Все есть в Интернете. Все, что ты хочешь узнать, и даже то, что ты не хотел узнать, потому что не догадывался, что оно тоже есть на свете. Теперь на разные знаточеские вопросы все чаще слышишь грубовато-шутливый ответ: «А тебя что, в Гугле забанили?» Самому, что ли, лень в Интернет заглянуть?

Кстати, о знатоках. Говорят, что Интернет скоро погубит классическую (то есть греко-латинскую) филологию. Потому что филологи-классики столетиями, поколениями трудились, составляя бесконечные словари и индексы к отдельным авторам. «Лексика Аристофана», «Растения у Вергилия» и т.п. Защищали диссертации, получали профессорские звания и репутацию тончайших знатоков. Конца этой работе видно не было. Теперь все это делается в два клика. Значит ли это, что классическая филология умрет? Никоим образом. Она станет интереснее, глубже, доступнее по мере того, как все тексты и исследования будут оцифрованы.

Уверен, что филолог будет только рад, если его работа окажется в свободном доступе; а вот художники недовольны.

Надо, однако, понимать, что доступность — это не просто главный принцип Интернета. Оно бы еще полбеды. Всеобщая и молниеносная доступность, сопоставимость, фрагментируемость любых текстов, музыки, картинки или видео — это главный принцип современной культуры, которую сформировал Интернет. Уже сформировал, проснитесь! Протестовать — все равно что требовать, чтобы перед каждым автомобилем шел человек с дудкой и флагом. Предупреждал бы мирных жителей о приближении моторного чудища. Впрочем, такой закон был. Пока автомобилей было пять штук на всю Англию. Когда стало десять, его отменили.

Протестуют, впрочем, не столько авторы, сколько дистрибьюторы. Те люди, на чью финансовую монополию покусился Интернет; однако они сумели перетянуть на свою сторону значительную часть литераторов, режиссеров и музыкантов. Логика простая и по-человечески ясная: я, писатель или композитор, живу на гонорары. Гонорары с неба не падают — это отчисления от продаж (книг, дисков, билетов). А тут мою книгу, мою песню, мой фильм без спросу разгоняют по Сети, граждане смотрят бесплатно, а я остаюсь с носом. Грабеж! Пиратство!

Что касается меня, то я бы не называл бесплатное распространение и потребление текстов пиратством. Пиратство — это когда некто без спросу переписывает лицензионный диск и продает его по заниженной цене, но в большем количестве. Или изготовляет на продажу копии скачанного фильма. Тем самым получая незаконную прибыль. Но в Интернете получается какой-то удивительный грабеж: ограбленные есть, а грабителей-выгодополучателей — нет. Конечно, можно много и долго рассуждать о том, что неуплата денег за CD или DVD — само по себе выгода. Но тогда, сколько же мы награбили таким манером, когда брали у друзей книжки почитать? А могли бы в магазине купить! Страшное дело.

Но оставим эти словопрения и условно назовем пиратством бескорыстное скачивание фильмов, музыки или литературных текстов. И постараемся понять, что такое пиратство. Это не корыстный умысел и не злостное стремление к халяве.

Как объяснил Сергей Москалев в серии статей, опубликованных на сайте «Частный корреспондент» (www.chaskor.ru), — у пиратства есть пять объективных источников. Во-первых, общедоступность культуры как демократический принцип. Все люди — и не имеющий собственных денег школьник, и бедный студент, и обеспеченный человек — все они в равной степени имеют право читать «Войну и мир» или смотреть одноименный фильм. Во-вторых, принцип интеграции. Если в оффлайне мы должны листать каталоги или посещать магазины (как правило, видео отдельно, книжные отдельно) — то в онлайне вся художественная продукция агрегирована в больших поисковых машинах. То, что вы нашли, — уже ваше, вам не надо производить никаких дополнительных действий. Только кликнуть на кнопку «скачать». Или еще проще — смотреть (слушать, читать) в онлайне. Третий принцип — это представление о справедливой цене. Пиратство возникает в ответ на безудержные аппетиты продавца. Если бы лицензионный диск стоил не 600 рублей, а 100 — пирату в этой бухте было бы нечего делать. Четвертый источник бесконтрольного скачивания и обмена файлами — изначально присущий человеку инстинкт делиться. Собственно, так поступаем мы все, когда даем друзьям аудиокниги почитать, посмотреть или послушать диски. К сожалению, этот первичный социальный драйв начисто атрофировался у дистрибьюторов. Дай им волю, они бы запретили ставить виниловый диск на проигрыватель в присутствии соседей: а пусть они сами себе купят и нам копеечку принесут! Наконец, пятый источник пиратства — это принцип моментальности. Если потребитель может выбирать — скачать (просмотреть) фильм сию минуту или заказать его и ждать две недели, — то ясно, что он выберет первое. А когда Интернет станет еще более мощным и скорым, скачивание фильмов уступит место онлайн-просмотру.

Конечно, проблема авторского вознаграждения остается. Но ее придется решать не потребителям, а издателям, продюсерам, дистрибьюторам. Решать по-новому, потому что подать иски против тридцати миллионов (!) пользователей Интернета, как собралась одна продюсерская компания, — не получится. Не получится и закрыть Интернет. Нужны нестандартные шаги. Когда-то много лет назад Стивен Кинг выложил в Сеть первую главу своего нового романа. Сервер чуть не обвалился от напора читателей — их было почти полмиллиона. Но потом писатель выступил с таким заявлением: «Вам не стыдно? Нельзя тырить газеты у слепого разносчика! Вас вон сколько. Доллар с носа — это не деньги, правда? Короче, если через неделю на моем счете не будет ста тысяч долларов, я закрываю лавочку». Через три дня на его счете было триста тысяч, и публикация в Интернете продолжилась. Возможно, дистрибьюторам надо бить на жалость и совесть, призывать к добровольным взносам в пользу авторов, выпускать специальные платежные интернет-карты, предоставлять исправным или щедрым плательщикам разные замечательные бонусы — автографы, участие в ток-шоу и т.п. — в общем, думать головой, изобретать, пробовать.

И четко понимать: прежняя кинотеатральная и книжно-магазинная система уходит в невозвратное прошлое.

А значит, уходят в прошлое фильм и спектакль, которые, в общем-то, принудительно смотрят от начала и до конца. Потому что, если вы купили билет и уселись в кресло, вряд ли вы уйдете, не досмотрев. Просто из чувства приличия. И если вы купили диск, вставили в проигрыватель и забрались с ногами на диван — вы тоже будете сидеть смирно. Это такой маленький домашний кинотеатр.

За компьютером — все по-другому. Многие прокручивают фильм вперед, а то и заглядывают в конец. Иные смотрят по два-три фильма сразу: пять минут здесь, пять минут там, середина одного, конец второго. Выбирают, чем бы насладиться по полной. Иногда так и не находят, ищут далее.

Слова «смотрел фильм» и «посмотрел фильм» начинают означать разное.

Это может иметь самые интересные последствия для искусства кино.

P.S. Автор этих строк на днях выпускает третью книгу коротких рассказов. Все они (в скобках цифрами — все 430 штук) предварительно были вывешены в Интернете, в свободном доступе.

Рубрика "Всё по-другому"


 

Горы и границы

Блоги

Горы и границы

Зара Абдуллаева

Зара Абдуллаева посмотрела спектакль Хайнера Гёббельса с участницами словенского ансамбля «Когда гора сменила свой наряд» и словенско-итальянский фильм «Ледяной лес» Клаудио Ноче со знаменитыми актерами – и написала текст о приключениях границ восприятия.

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

№3/4

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

Вероника Хлебникова

20 июня в Музее современного искусства GARAGE будет показан фильм Сергея Лозницы «День Победы». Показ предваряют еще две короткометражных картины режиссера – «Отражения» (2014, 17 мин.) и «Старое еврейское кладбище» (2015, 20 мин.). В связи с этим событием публикуем статьи Олега Ковалова и Вероники Хлебниковой из 3/4 номера журнала «ИСКУССТВО КИНО» о фильме «День Победы». Ниже – рецензия Вероники Хлебниковой.

Новости

«Ленфильму» подарили 350 немых фильмов

23.09.2012

Американская компания Magna-Tech Electronic безвозмездно передает студии «Ленфильм» коллекцию немых фильмов, снятых в дореволюционной России в начале XX века. Всего коллекция насчитывает картин, вывезенных из России эмигрантами во время Гражданской войны.