Это ничего

 

Во вгиковском общежитии подо мной живет армянин. Тигран его зовут. У него еще лицо такое… как будто снятое широкоугольным объективом. Вспухающее посередине. Он на режиссера учится. И еще: перед тем как сказать что-то наглое, он краснеет — нежно, как девушка.

У него проблемы с русским языком. Пару раз я редактировал сценарии его учебных этюдов. Вообще-то за редактуру платить надо, но я с него ничего не взял. И он это запомнил…

Я смотрю, процесс пошел на расширение… Я, конечно, хороший человек, но не до такой же степени. И я стал дистанцироваться.

Да, у него есть еще одна неприятная черта. Он здоровается.

Увидит знакомого — и изогнется весь. Наклонится вперед и как-то вбок. И вверх-вниз раскачивается. И ручкой делает: «Ка-кие лю-ююди!»

И улыбка широкая-широкая, во весь широкоугольный объектив. И беззвучно хохочет.

Отвратительно.

Мой сосед по блоку Андрей говорит, что Тигран в этот момент похож на Тигру из американского «Винни Пуха». Когда тот качается на хвосте.

Но и это не все.

Я заметил, что он стал здороваться со мной с какой-то особенной экспрессией.

Он вспыхивал особенно ярким румянцем. Особенно широко улыбался. Ямочки на его щеках обозначались глубже, чем обычно. И с каким-то особенно участливым напором он задавал вопрос: «Как дела?»

Изображая счастье лицезреть, гримасничал уже запредельно, а амплитуда покачиваний на хвосте увеличилась на порядок и была вкрадчива. Демонстрировал он уже не радость от встречи, а ее невероятность, так широко он разводил руками, так он был поражен.

Из всего этого я сделал вывод, что он написал ни больше, ни меньше, а диплом. И хочет повесить на меня его редактуру. А мне не хочется. Мне страшно не хочется. Но, чувствую, отвертеться будет очень и очень непросто. Неужели я слюнтяем окажусь, тряпкой? Неужели я этот вопрос решить не смогу? И заранее от себя противно. Потому что чувствую: окажусь.

И я стал томиться.

Объяснений было не миновать.

И вот это произошло.

— Каки-ие люди!..

— Угу.

— Я вечером к тебе зайду?

Хорошего настроения как не бывало. Надо отшивать, напрягаться, придумывать, что говорить.

— Заходи.

— Смотри, я зайду вечером.

— Заходи, — бывают же такие скоты липучие.

— Есть разговор.

— Да? — тревога нарастает.

— Точнее, есть дело.

— Редактура?

— Да. Написал кое-что.

— Знаешь, я сейчас очень занят. Я на работу устроился.

А он покраснел и говорит:

— Это ничего, — и сердечно, в подбадривающей манере, мне жмурится.

Я же говорю: перед наглостью краснеет.

Особенно меня восхитило это его «ничего».

…Как-то в Москву приезжали мои земляки. Игорян и Олег, бизнесмены. Останавливались у меня. У меня же

и познакомились с Тиграном. И на какое-то дело он их уговорил, мелкое разовое дело, из серии «здесь купил, там продал». Договаривались, что товарищи мои получат одну сумму, а получают они от Тиграна другую, процентов на двадцать меньше. Он им объясняет: это в связи с тем-то, с тем-то, из-за таких-то расходов непредвиденных, и как ему «неудобно, что так получилось, но… ничего…» Игорян рассказал мне об этом, и на этом месте сделал паузу — и мы расхохотались, выпучившись друг на друга.

«Неудобно, конечно, но… ничего…»

…Вечером, как и обещано, наглый стук.

Открываю дверь — Тигран прыгает на хвосте. Умытый, с блеском на налитых щеках. Прется в комнату.

— Слушай, Тигран, если ты насчет редактуры, то я уже объяснил — времени нет совсем.

Тут он уселся покрепче и стал раскачиваться из стороны в сторону.

И причитать:

— Не хочешь ты мне помочь. Не хочешь. Вижу, не хочешь ты мне помочь…

И… я не выдержал, я дал слабину. Я сказал:

— По крайней мере, до субботы я занят.

Он оживился необыкновенно.

— Ну, тогда я в субботу зайду, ладно?

И рукопись сует. А там такой объем, я глянул, день сидеть с утра до вечера. Мелко, плотно, непонятно, и все исчиркано.

— Не. Не надо. Я сам к тебе зайду.

Провожаю его до двери, возвращаюсь. На столе лежит его тетрадка.

Заглядываю в нее. Беда. Бог с ней, с орфографией и почерком, но он что-то такое делает с синтаксисом, как-то так хитро его выворачивает, что хотя смысл, в общем-то, интуитивно понятен, но, как это правильно сказать, задумываешься навсегда. Потому что логика его речи, она что-то в твоей голове портит.

…В субботу вечером запираюсь изнутри. Предупреждаю Андрея: меня нет.

Тигран, как я и думал, приперся сам. Слова соседа выслушал, но пару раз в дверь ко мне все же толкнулся, проверил. После чего прошел в комнату к Андрею и там надолго засел.

Я слышал сквозь стену, как он вербовал на редактуру Андрея, но тот, молодец, держался твердо.

Я же тихо тосковал.

Потом он слинял, но я понял, что он будет бегать и бегать.

И я пошел к нему.

Мы сели за стол, друг против друга, разложили бумаги. Работаем. Я поминутно переспрашиваю, что он в том или ином месте имеет в виду. Дошли до эротической сцены. Действие в больнице. Ночь. Дежурная медсестра и больной. Я вглядываюсь в буковки. Пластика движений героев, сама мизансцена — как в тумане.

— Тигран, не понимаю… Что они делают?

Тут он вскочил, обежав стол, оказался у его торца, нагнулся, уперся в торец ладонями, отклячил задницу, прогнувшись в позвоночнике, и, повернув ко мне лицо, пояснил:

— Это медсестра.

Потом отпрыгнул на шаг назад, поймал невидимую медсестру за талию, опять посмотрел на меня и добавил:

— Это больной.

После чего стал мелко вибрировать тазом:

— А вот так они делают.

И я такой — подняв стило, с ученым видом изучаю это безобразие.

— Понятно.

Проходит несколько лет. Я уже не живу в общежитии, но иногда в нем бываю. Встречаю Андрея, своего бывшего соседа.

— Видел тут Тиграна, — говорю. — Он изменился. В лучшую сторону.

— Да, он изменился. Какой-то грустный ходит. И скучный… Стареет, наверное.

— А я что говорю? Изменился — в лучшую сторону.

Все мы меняемся в лучшую сторону. Но это… ничего.

 

 

Зеленая Скверна питается самой жизнью. «Варкрафт», режиссер Данкан Джонс

Блоги

Зеленая Скверна питается самой жизнью. «Варкрафт», режиссер Данкан Джонс

Нина Цыркун

26 мая на экраны выходит приключенческий фильм-фэнтези, посвященный событиям во вселенной легендарной компьютерной игры Warcraft. В предысторию проекта и хитросплетения нынешнего сюжета вникла Нина Цыркун.

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

№3/4

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

Зара Абдуллаева

Корнелиу Порумбою, как и Кристи Пуйю, продолжает исследовать травматическое сознание своих современников, двадцать семь лет назад переживших румынскую революцию. Второй раз после «Второй игры», показанной тоже на Берлинале в программе «Форум», он выбирает фабулой своего антизрелищного документального кино футбол. Теперь это «Бесконечный футбол».

Новости

XIV «Меридианы Тихого» опубликовали программу

16.08.2016

Стала известна официальная программаа четырнадцатого международного кинофестиваля стран АТР «Меридианы Тихого», который пройдет во Владивостоке с 10 по 16 сентября. Всего в форуме примут участие 180 фильмов из 41 страны.