Strict Standards: Declaration of JParameter::loadSetupFile() should be compatible with JRegistry::loadSetupFile() in /home/user2805/public_html/libraries/joomla/html/parameter.php on line 0

Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/templates/kinoart/lib/framework/helper.cache.php on line 28
Археологи под куполом цирка. «Пещера забытых снов», режиссер Вернер Херцог - Искусство кино

Археологи под куполом цирка. «Пещера забытых снов», режиссер Вернер Херцог

Все мы знаем, что Вернер Херцог всегда ищет — и всегда находит — персонажи, чья фантазия побеждает реальность и лишает ее надменности. В его фильмах фокусы принимают чудесную форму людских маний — и таким образом они (фокусы) всегда реалистичны по своей природе. Можно сказать и так: герои его фильмов инфицированы мечтами, как вирусом, чье воздействие на организм непредсказуемо и порождает фатальные фокусы судеб.

Известно, что уже немало лет, как Херцог стал находить своих эксцентричных героев в реальности — и стал делать о них документальные фильмы. Персонажи «из жизни» конгруэнтны его знаменитым героям из игровых картин. Однако чаще всего выглядят значительно более демоническими фигурами, что естественно: зрители же не защищены от них слоем вымысла. Они — натуральные порождения Вселенной, и в связи с этим заставляют по-настоящему насторожиться: а если они на самом деле (а не метафорически выражаясь) носители вируса «адовых фокусов судьбы» (как сформулировал один нью-йоркский кинокритик) и заразны? Собственно, таков человек-медведь из «Гризли-мен», довольно страшной сказочки. Таков авиаинженер из «Чистого бриллианта», воссоздающий дирижабль — точную копию летательного аппарата, на котором погиб (в свою очередь, так сказать) его кумир — режиссер-документалист Дитер Плаг.

Персонажи Херцога трагикомические — с разным соотношением составляющих этого слова. И если человек-гризли фигура поистине трагическая, то среди ученых-затворников, проживающих на научной станции на Южном полюсе — «Непредвиденные встречи у конца света», — достаточно персонажей из комедии абсурда. Скажем, садовник, русский по происхождению, скрывающийся на Южном полюсе между своими цветочками в кадках от неразрешимости экзистенциальных проблем. Роль полностью трагического персонажа в «Непредвиденных встречах…» отведена пингвину. Тому знаменитому ныне пингвину, который покинул стаю (несколькими минутами раньше в синхроне зоолог говорил, что пингвины никогда не избирают участь одиночек), случайно вышел в снегах на камеру Херцога, в нескольких метрах от нее развернулся на девяносто градусов — и ушел (хочется сказать: молча) по направлению к горной гряде (в противоположную сторону от места, где продолжала кружить его стая), навстречу неминуемой гибели. Камера следила, пока несуразная фигура не превратилась в точку (и метель поднимала тут тени Чехова и Мелвилла). И снова фокус: как Херцог заставляет зрителей натурально сопереживать пингвину? Будто нелетающая птица «во фраке» — чеховский дядя Ваня в последней инстанции: то есть на беду порвавший свои узы? Как он совершенно серьезно превращает в кадре безгласного пингвина в безрассудного борца за privacy, за право на одиночество, за право жить вне стаи? Причем трагизм в том, что он, герой, априори не будет услышан никакой общественностью — даже выживший пингвин не даст интервью.

Выявив свой очередной персонаж, Херцог переносит идеологию и психологию в разряд физических действий. Собственно, таков механизм циркового фокуса — престидижитация (ловкость рук и всякая телесная ловкость) превращается в «дух», в «загадку», а потому уже в метафору. И тут Херцог, конечно, раздвигает рамки традиционных подходов к понятию гуманизма — чем и велик.

Одним из ключевых персонажей «Пещеры забытых снов» тоже становится существо не антропологическое — аллигатор. Но мы вернемся к нему через несколько абзацев.

На этот раз Херцог снял документальное исследование о знаменитом открытии французских археологов — о пещере Шове, на стенах которой в 1994 году были найдены наскальные изображения. Ныне они считаются самым первым живописным опытом человечества. Фильм снят — и будет демонстрироваться в кинотеатрах — в технологии 3D, и помимо прочих смыслов этому придается еще и значение выхода 3D в сферу артхаусного кино.

Пещера Шове находится вблизи небольшого города Вальон-Пон-д'Арк в долине реки Ардеш на юге Франции; она названа в честь археолога Жан-Мари Шове; открытие в 1994 году совершили три спелеолога — помимо Шове также Эльет Брюнель Дешамс и Кристан Хиллэйр. В пещере обнаружено свыше трехсот рисунков с изображениями животных, сделанных более тридцати тысяч лет назад. Пещера закрыта для общественного доступа из-за боязни как-то повредить настенную живопись. Право доступа лишь на несколько часов и с соблюдением ограничений могут получить лишь немногие археологи. Пещера была отрезана от внешнего мира со времен ледникового периода из-за падения скалы перед ее входом. Итак, пещера «запечатана» — с целью сохранить эти артефакты в неприкосновенности. Поскольку никто не может предсказать, какое влияние окажет на них свет, электронные вибрации, влажность. Позиция отчасти двусмысленная — равная идее купить картину Микеланджело и навсегда заточить ее в сейф. Но, так или иначе, было принято решение, что лишь одна съемочная группа лишь однажды будет допущена до лицезрения и запечатления первых — из доселе известных — живописных опытов человечества. За символическую плату в один евро. Выбор пал на Вернера Херцога. Что неудивительно. Никто так, как он, не понимает физиологию фантазии, находя кинемато-графические способы — всегда оригинальные — запечатлеть эту сложную субстанцию.

Есть другая версия появления фильма: министр культуры Франции Фредерик Миттеран (племянник Миттерана-президента и сам документалист) является поклонником таланта Херцога и выдвинул именно его кандидатуру для съемок пещерных рисунков. А гонорар в один евро предложил сам режиссер, чтобы создать какую-то хитроумную фигуру, где есть государственная служба, уплата налога на сумму в один евро… ну, ироничный трюк в адрес известных чиновничьих клоунад.

Как бы то ни было, археологи и палеонтологи не прогадали. Херцог создал удивительную кинематографическую новеллу, в которой сами палеонтологи в конечном итоге ассоциируются с персонажами старинного цирка — магами, фокусниками, летающими акробатами — то есть людьми, умеющими преодолеть границы реальности лишь им доступными способами. И, как всегда, такого эффекта Херцог достигает методом «обычной» режиссуры — без спецэффектов (в прямом смысле этого слова). Так, когда в интервью один из экспертов нудит: «…восприятие наскальных рисунков в пещере Шове зависит от вашего бэкграунда…», Херцог тут же спрашивает: «А какой у вас бэкграунд? Вы были укротителем львов?» — и эксперт отвечает: «…До изучения палеонтологии я не один год проработал акробатом под куполом — в цирке…» И хитрым образом (режиссерская «престидижитация», я так полагаю) нехитрый прием срабатывает. В сущности, ни один так называемый синхрон (термин, употребляемый на телевидении, его смысл в том, чтобы ввести интервью в «механическую» технологическую цепочку) в фильме не оказывается просто «говорящей головой»: это всегда головы «фокусников» — тех, кто знает, как преодолевается граница между реальностью и иллюзией. Археологи и спелеологи, анализирующие наскальные изображения, не столь эксцентричны, как герои предыдущих документальных картин Херцога; в «Пещере…» они всегда остаются экспертами, учеными — но одновременно они заданы как носители тайны «забытых снов». И таким образом — как Иные.

А по ходу дела постепенно становятся участниками бурлеска. Херцог неостановимо жонглирует смыслами: снижая пафос медийного «шоу», возвеличивает наивные и трепетные наскальные эскизы. Которые в здравом уме протрактовать практически невозможно. В чем ученые, в сущности, Херцогу и признаются.

Тем временем наскальные изображения становятся объектом философской медитации. Технология 3D позволяет к ним приблизиться на расстояние ресницы. Первоначально режиссер не предполагал снимать в этом формате; принял решение, когда впервые увидел гроты, выступы, ниши пещеры и понял, что перед ним — театральная площадка с тайными скрытыми сценами. И сказал: «Эта пещера создана для того, чтобы снять ее в 3D». Еще за год до начала съемок в журнале «Нью-Йоркер» развернули дискуссию о том, что первобытный рисовальщик тоже работал в 3D — используя рельефы пещеры для создания эффекта движения своих картинок. Херцог считает, что никогда больше не вернется к этой технологии съемок, говоря: «Фильмы, адресованные к фантазии зрителя, к его умению создавать в голове собственные психологические ландшафты, глядя на экран, будут уничтожены рамками 3D; есть афоризм: в 3D можно снять хорошее порно, но не хорошую романтическую комедию».

Киногруппа была ограничена по времени (по четыре часа в течение шести дней) и по возможностям во время съемки. Нельзя было покинуть узкую металлическую дорожку, проложенную в пещере. Свет должен был быть минимальным. Но поскольку Херцог снимает свои незабытые — или не приснившиеся (он утверждает, что не видит снов) — сны, то, полагаю, ему подходит любая технология для того, чтобы визуализировать свои идеи: он наполняет снимаемые изображения своими образами. Поэтому сталактиты выглядят шпилями перевернутого католического собора, а рисунки и единственный отпечаток ладони рисовальщика становятся видимой плотью безразмерной Тайны Времени. И фокус в этом, а не в зрительной осязаемости линий, начертанных тридцать тысячелетий (плюс-минус три тысячелетия) назад, — это было б слишком просто.

По свидетельству палеонтологов, которых Херцог интервьюировал, его «прощупывающим», первоначальным вопросом был такой: «как можно описать конструкцию человеческой природы?» То есть про шпили католических сталактитов он знал заранее. Впрочем, в фильме про обитателей научной деревеньки на Южном полюсе он снимал подводный мир сначала как космос — переворачивая сферы мироздания. А потом как сакральное импульсивное пространство, где носятся подобия нейронов: то есть как кору головного мозга — пристанище фантазий и страданий.

Есть и еще один уровень истории про Херцога и Пещеру, которая всплыла во время съемок фильма. Когда он был ребенком и жил, как известно, в маленькой баварской деревушке, где не было кинотеатра, он однажды увидел в витрине магазина книжку о пещерных рисунках. Карманных денег на подобные расходы не было, и Вернер-подросток решил их заработать, что и сделал, подбирая теннисные мячи на спортивной площадке. «Украдкой я постоянно следил — не купил ли кто «мою» книгу, — рассказывает Херцог. — Через полгода я стал ее обладателем и до сих пор помню тот восторг, который охватил меня, когда я перевернул первую страницу, и благоговейный трепет». Как и в предыдущих документальных картинах Херцога, в «Пещере…» одним из главных действующих лиц является голос режиссера, его собственный закадровый рассказ. Знаменитый тон заговорщика и знаменитый синтаксис: предложения начинаются заклинаниями, намеками на потусторонние предзнаменования, а заканчиваются лукавыми юморесками. Эдгар Аллан По вполне бы пригодился ему в качестве сценариста, если бы согласился за отдельную плату разбавлять детективный морок скетчами в конце каждого абзаца.

Долго «прилипая» глазами к шероховатым росчеркам — абрисам буйвола, лошадей, пещерного льва, носорога, — Херцог в финале выбирается из пещеры на свет и предлагает вниманию публики фиглярский постскриптум. Купируя пафос и слезы просветления, он предлагает встать на точку зрения аллигатора, проживающего по соседству с пещерой Шове. В тридцати километрах оттуда есть заповедник, устроенный вблизи атомной станции: там, используя воду, охлаждающую атомный реактор, практичные французы создали тропический микроклимат. И развели крокодилов, которые вскоре сделались альбиносами (безумный нюанс).

Дальше: Херцог умудряется в пределах одной своей визуальной фразы объединить вещи не объединяемые, но связанные прихотливой логикой сакральных смыслов. Примерно так: не исключено, что крокодил, появившийся вопреки логике Истории на юге Франции (благодаря функционированию ядерного реактора), сможет считать с палеонтологических фресок больше смыслов, чем современный человек. Если проберется туда неведомыми подземными водными тропами. Рептилия представлена потенциальным посетителем пещерной галереи и снята в финальном кадре таким образом: часть зрачка находится над водой, часть — под водой. Но система зрения аллигаторов — в отличие от оптической структуры человеческого глаза — позволяет ему прекрасно видеть под водой, да еще и в темноте. Так на сцене появляется персонаж, как бы персонифицирующий технологию 3D. Идеальный посетитель музея Шове — Херцога.

 

P.S. Под натиском общественности после одного из просмотров Херцог признался, что постскриптум — «не идеально фактологичен, но аллигатор живой». И заметил, что верить можно только одному: «экстатическим проявлениям собственной фантазии…»


«Пещера забытых снов»

Cave of forgotten dreams

Авторы сценария Вернер Херцог, Юдит Турман

Режиссер Вернер Херцог

Оператор Петер Зайтлингер

Композитор Эрнст Райзегер

Creative Differences / History Films / Ministere de la Culture et

de la Communication

Канада — США — Франция — Германия — Великобритания

2010

 

 


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548
«Мы по жизни не врем!» «Голос улиц», режиссер Ф. Гэри Грей

Блоги

«Мы по жизни не врем!» «Голос улиц», режиссер Ф. Гэри Грей

Нина Цыркун

12 ноября на большие экраны выходит «Голос улиц» - фильм о взлете и падении американской хип-хоп гангста-рэп-группы N.W.A. Нина Цыркун прониклась буднями чернокожих ребят «на районе».


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548
Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

№3/4

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

Антон Долин

В связи с показом 14 ноября в Москве картины Филипа Грёнинга «Моего брата зовут Роберт, и он идиот» публикуем статью Антона Долина из 3-4 номера журнала «Искусство кино».


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548

Новости

Завершился 64-й Берлинский кинофестиваль

16.02.2014

15 февраля завершился 64-й международный кинофестиваль в Берлине. Главной награды форума – приза «Золотой медведь» за лучший фильм конкурсной программы – удостоилась детективная картина китайского режиссера Йинана Дяо (Diao Yinan) «Черный уголь, тонкий лед» (Bai Ri Yan Huo). Фильм посвящен бывшему полицейскому, который после увольнения из органов решил расследовать серию загадочных убийств. Приз большого жюри завоевал Уэс Андерсон за картину «Отель "Гранд Будапешт"» (The Grand Budapest Hotel), открывшую Берлинале.