Доказательство от противного. «Химидзу», режиссер Сион Соно

 

Рассматривать «Химидзу» можно как минимум в трех ракурсах, и каждый открывает занятную перспективу.

По внешней видимости это молодежный трэш, коего производится в изобилии на всех широтах; однако замечено, что аудитория японского MTV самая восторженная, японские рокеры барабанят громче всех остальных, что относится и к японскому трэшу. В «Химидзу» кричат и собачатся так, что кажется: порвут экран, мочат друг друга до последней крови. Но герои трэша, во всяком случае главные герои, не умирают. Йюити Сумида и неравнодушная к нему одноклассница Кэйко Тядзава пройдут через все испытания, сохранят себя во враждебном мире и закалят свою сталь в борьбе. Пускай они изъясняются на языке тинейджеровского примитива, но к числу их поклонников присоединилось взрослое жюри Венецианского фестиваля. Это ли не успех?

Присуждение юным артистам Сёте Сомэтани и Фуми Никайдо престижной премии Марчелло Мастроянни, которой в Венеции поощряют молодые таланты, многих удивило. И заставило взглянуть на «Химидзу» в другом ракурсе — как на произведение авторского кино, лишь загримированное под отвязное мочилово. Для такой точки зрения достаточно оснований — хотя бы потому, что режиссер картины Сион Соно слывет культовой фигурой. Он промышлял гейским порно, причем и в этом деле сумел выделиться из общего ряда. И он же обрел фанов

в лице изощренных синефилов, особенно после фильма «Клуб самоубийц», остро заявившего об упаднических настроениях молодежи и побудившего искать в нем фило- софские глубины, каких, возможно, там и нет.

Режиссер, чей первый опыт в кино назывался «Я Сион Соно!», любит появляться в камео в собственных фильмах. Он не скрывает, что сам помышлял о самоубийстве, но спасала тяга к творчеству. Явный нарцисс и карьерист в хорошем смысле этого слова, он уже давно вращается в орбите больших фестивалей (Берлин — Канн — Венеция), но раньше его брали только в параллельные программы, а конкурс улыбнулся впервые, так что японский харизматик поднялся на очередную иерархическую ступеньку.

Этому факту есть объяснение, заодно позволяющее увидеть картину еще в одном, вероятно, наиважнейшем ракурсе. «Химидзу», невзирая на имя режиссера, все равно остался бы образцом маргинального В-movie, насыщенного черным юмором и грубым вкусом, но… Не было бы счастья — несчастье помогло. После постигшего Японию 11.03.11 стихийного бедствия и последовавшей за ним цивилизационной катастрофы Сион Соно, как раз приступавший к съемкам фильма по мотивам популярной манги Минору Фуруи, оперативно переписал сценарий и перенес действие в район Фукусимы — в места, опустошенные землетрясением, цунами и ядерной утечкой. Это как раз то, чего не хватало, чтобы все сомкнулось: разнородные элементы фильма пришли во взаимодействие и произвели бурную химическую реакцию. Если не считать короткометражки Алексея Германа «Из Токио» (тоже прямо «с колес» вывезенной в Венецию), «Химидзу» оказался первой рефлексией игрового кинематографа на японскую злобу дня. И вот уже «Химидзу» сравнивают с фильмами Куросавы, некогда снятыми на руинах второй мировой войны.

Другой ряд смелых сравнений — со «Сталкером» и «Бегущим по лезвию бритвы». И нельзя сказать, чтобы для этого вовсе не было оснований. Образ Зоны, огромной мусорной свалки, кладбища цивилизации, по которому бродят обезумевшие «выживанцы» (в русском нет существительного, адекватного английскому survivors), перекликается с классикой Sci-Fi. Но при этом все снято в реальных декорациях бедствия с его подлинными жертвами в качестве статистов, что решительно меняет градус кинематографического блюда, делает его не разогретым, а натурально горячим. И даже «дурной вкус» начинает работать в нужном направлении.

Бездомные маргиналы ютятся в лачугах и лодках, моются в бочках, но главный ужас в деградации не быта, а морали. Родители желают смерти своим детям и охотно готовы им помочь, сын, не выдержав издевательств, отправляет на тот свет отца, повсюду орудуют насильники и маньяки, в воздухе витает призрак суицида. Герой-тинейджер мечтает вырасти неприметным, как крот (химидзу — разновидность грызуна, прячущегося от солнца), но именно это оказывается сложнее всего, потому что образ «бесконечной нормальности», в котором законсервировалась процветающая Япония рубежа веков, ушел в прошлое. (Так же ушел в историю образ Америки, какой она была до 11.09.01). Мало того, созданный СМИ имидж Японии как страны, достойно встретившей бедствие, оборачивается своей противоположностью, а в довершение теледиктор чуть ли не повторяет расхожее мнение, что японцы были наказаны за безбожие.

Однако — и этим «Химидзу» окончательно располагает в свою пользу — нотка фатального глобализма глохнет и уступает место неожиданным терапевтическим эмоциям, идущим от той же самой природы человека, что и самое страшное зло. Откуда эти положительные эмоции рождаются? Буквально через пару недель после венецианской премьеры «Химидзу» на фестивале в Сан-Себастьяне был показан другой японский фильм — «Я желаю» Хирокадзу Корээды о малолетних братьях, разлученных разводом родителей. Один из них переезжает с матерью в город, рядом с которым дымится вулкан. Для того чтобы встретиться, мальчики совершают самовольное путешествие по индустриальной Японии: мы воочию видим, как под напором цивилизации и угрозами сопротивляющейся ей природы разрушается патриархальный мир. Близость катастрофы обостряет ощущение жизни, а вселенскому распаду противостоит корневая сила семейных связей. Как говорит сам Корээда, своим фильмом он хотел вернуть японцам то, что они утратили 11.03.11.

У Сиона Соно сходная задача, но решается она от противного. Режиссер нагнетает атмосферу кошмара и безнадежности, но незаметно меняет оптику с черной на розовую. Или мы постепенно привыкаем к чернухе и начинаем проникать в ее внутренний подкожный слой. И выясняется, что на самом деле это кино о мечте. В то время как поколение родителей поражено синдромом умирания, их дети благодаря своей юношеской невинности способны смотреть в будущее. Они строят «Дом-лодку Сумиды», туристический отель на воде в зоне бедствия: бизнес-проект как наивная попытка возрождения. А когда гангстер из якудза вручает юноше пистолет, тот в итоге находит лучший выход, чтобы свести счеты с человечеством. Путеводителем для него оказываются цитируемые Кэйко стихи Франсуа Вийона: «Я знаю все, но только не себя». С самопознания начинается новая жизнь. В хорошие времена можно быть пессимистом, в плохие — никак. Крот из своего укрытия выходит на свет.

 

Лучшее – важнейшее – самое памятное кино 2012 года

Блоги

Лучшее – важнейшее – самое памятное кино 2012 года

"Искусство кино"

Пришло время осознать, чем запомнится уходящий год. Составление символических рейтингов – один из традиционных, хотя и нередко справедливо критикуемый, способов это сделать. Свои «десятки» нам прислали Зара Абдуллаева, Евгений Гусятинский, Антон Долин, Инна Кушнарева, Евгений Майзель, Алексей Медведев, Борис Нелепо, Андрей Плахов, Джонатан Розенбаум, Вика Смирнова, Стас Тыркин и Нина Цыркун. Изучаем, сравниваем, берем на заметку.

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

№3/4

Фильм Сэмюэля Беккета «Фильм» как коллизия литературы и кино

Лев Наумов

В 3/4 номере журнала «ИСКУССТВО КИНО» опубликована статья Льва Наумова о Сэмуэле Беккете. Публикуем этот текст и на сайте – без сокращений и в авторской редакции.

Новости

«Искусство кино» учреждает грант на бесплатное обучение режиссуре в МШНК

29.08.2018

Журнал «Искусство кино» совместно с Московской школой нового кино начинает прием заявок на участие в творческом конкурсе, победитель которого получит возможность бесплатно учиться в режиссерской мастерской МШНК. Для участия в конкурсе на получение гранта претендентам необходимо снять короткий фильм на тему «Отчаяние. Гнев».