Фабьен Лемерсье. Известно, что Жюльет Бинош хотела поработать с вами, поэтому в какой-то момент сама с вами связалась. Расскажите, как возникла идея проекта о Камилле Клодель.

Брюно Дюмон. Я много размышлял о нашем возможном сотрудничестве. Что я мог бы предложить Жюльет? Потом вспомнил, что она не только актриса, но еще и художник. И я, естественно, сразу подумал о Камилле Клодель, чувствовал, что в каком-то смысле у них много общего. Из найденных нами параллелей и выстраивался образ.

Фабьен Лемерсье. Почему вы выбрали столь простой и лаконичный сюжет?

Брюно Дюмон. Я изучал историю жизни Клодель, в особенности период «затворничества», ее жизнь в психиатрической клинике была довольно однообразной. Именно простая история дает наибольшую кинематографическую свободу выражения. Единственное, что нарушало монотонность жизни Камиллы в тот период, единственное, чего она могла ждать с нетерпением, что было ее единственной отрадой, — это встречи с братом. И сюжет фильма я решил выстроить вокруг одного из ее свиданий с Полем. (На иллюстрации слева — Жюльет Бинош в фильме «Камилла Клодель 1915»)

Фабьен Лемерсье. Как вы хотели отобразить почти неуловимую грань между безумием и реальностью? Каков был ваш подход?

Брюно Дюмон. Я читал письма Камиллы, написанные в то время, и меня поразило то, как она описывала условия и атмосферу, в которых жила: для нее это был крайне болезненный опыт. Для этой женщины жить в непосредственной близости с другими людьми было невыносимо. Ей пришлось долгое время прожить в мире горя, отчаяния и безумия, где она страдала и чувствовала себя глубоко несчастной. Я думал о том, как воссоздать все эти условия. Одно понял сразу: я хотел работать не с актерами, а именно с настоящими пациентами. Нашел психиатра, который занимался арт-терапией; затем устроил нечто вроде кастинга, познакомился с пациентами. Некоторые из них сами соглашались сотрудничать, другие, например больные аутизмом, были не в состоянии сделать это, и мы договаривались с их родственниками. Жюльет провела с пациентами довольно много времени, чтобы узнать их получше и наладить связь с ними. Мы вместе с другими актерами начали тесно общаться с этими людьми, и практически сразу исчезли все заблуждения и предрассудки относительно безумия, которые зачастую определяют наше восприятие и отношение к нему. Так что эта картина в каком-то смысле почти документальная, в ней раскрывается истинная природа душевных заболеваний. Я принял этих людей с их болезнями, и они вели себя естественно, полностью раскрывались перед камерой. Мы также решили снимать работников той клиники, поскольку, естественно, было необходимо присутствие медперсонала. Все это позволило нам хотя бы частично проникнуть в тайну безумия, приоткрыть его непроницаемую завесу, а также постичь трагедию жизни Камиллы Клодель, жизни, проникнутой ужасом, тоской и печалью.

«Камилла Клодель 1915»

Фабьен Лемерсье. Почему вы решили сделать начало фильма столь суровым, жестким, аскетичным?

Брюно Дюмон. Эта суровость способна постепенно породить необыкновенно острые переживания, близкие к катарсису. У зрителя есть всего полтора часа, и, чтобы испытать сильное чувство, необходимо пройти через различные стадии. Нельзя по-настоящему ощутить тепло, если не знаешь, что такое холод. Поэтому важно увидеть и прочувствовать, в каких суровых условиях жила Камилла. Она говорила и писала об этом, и ее слезы тоже об этом. Фильм «обретает дар речи» медленно, постепенно. Я не стремился быть жестоким, безжалостным, но считаю, что необходимо преодолеть несколько этапов, чтобы довести повествование до некоей крайней точки, а затем отпустить, дать передышку, даже несмотря на то что страдания героини не прекращаются.

Безумие — явление одновременно и забавное, и печальное; это и бурлеск, и трагедия. В каком-то смысле такова и сущность кинематографа. Фильм погружает зрителя в мир жестокости и боли, а затем возносит его к свету, словно дарует помилование. Нельзя сделать «плоскую» картину, без всяких переходов, без колебаний смысловых и эмоциональных тональностей, так же как невозможно сделать полностью светлый фильм. Не следует торопиться, важно, чтобы зритель мог самостоятельно, постепенно раскрывать картину, прояснять для себя какие-то детали, что-то чувствовать. Он должен сам прокладывать себе путь, поскольку кино — искусство, в котором ключевую роль играет время. Дело не в мгновенности восприятия, не в степени интеллектуального напряжения и даже не в идеях, а в постепенности развития, в медленном доведении до точки кипения.

«Камилла Клодель 1915»

http://www.cineuropa.org

Перевод с французского Елены Паисовой