Россия – щедрая душа

 

«Она» Ларисы Садиловой – картина с трудной судьбой, сильно претерпевшая от зигзагов нашей национальной политики. Судя по интервью режиссера, запускалась она где-то в конце 2010-го – начале 2011 года как полноценная копродукция с Республикой Таджикистан. Тогда на повестке дня было создание Таможенного союза, в который помимо Белоруссии и Казахстана российская власть намеревалась залучить и таджиков. Соответственно актуальными на тот момент были нерушимая дружба народов и образ России как надежной и мудрой старшей сестры. 

okno-fest-logoОднако в разгар съемок, в ноябре 2011 года, случился мутный инцидент с задержанием в Душанбе наших военных самолетов. В ответ из России пачками начали высылать мигрантов. Отношения напряглись, таджикская сторона отказалась от финансирования проекта, группа встала, и еще в августе 2012 года Лариса Садилова давала отчаянные интервью с протянутой рукой: помогите! Какие-то добрые люди, видимо, помогли. Картину удалось закончить, и в августе 2013-го «Она» получила приз «За лучший игровой фильм» на фестивале «Окно в Европу», а в ноябре даже вышла в прокат в одном (!) московском кинотеатре. Очередное «ужесточение миграционной политики» после истории с бирюлевской овощебазой шансов на более успешную прокатную судьбу фильму «Она» не оставило.

Картина тем не менее заслуживает всяческого внимания. Во-первых, Садилова не самый последний российский режиссер. А во-вторых, не каждый день у нас снимают кино про мигрантов. Это целый огромный мир, скрытый от наших глаз маревом ксенофобских мифов, неясной тревоги и защитного нежелания знать о чужих проблемах. И любая попытка хоть как-то рассеять этот туман – уже благо.

Безусловно, уши социально-политического заказа в фильме «Она» торчат за версту. Но это достойный и гуманный заказ. Нынче, в эпоху великого переселения народов, по всему миру снимаются ленты, призванные сбить сопутствующую волну ксенофобии – показать пришельцев близкими, понятными, «такими, как мы», встроить в актуальную мифологическую картину мира. Жак Одиар в картине «Пророк» демонстрирует головокружительную тюремную карьеру лузера-арабчонка, просто обучившегося, подобно европейцам, «думать головой, а не яйцами». У Аки Каурисмяки в картине «Гавр» французские буржуа в лучших традициях авторского «мифа о пролетарской солидарности» спасают прибывшего из Габона чернокожего мальчика. Юсуп Разыков снимает кино «Гастарбайтер» почти как римейк советского фильма «Отец солдата»…
Лариса Садилова в картине «Она» в качестве универсальной мифологической рамки использует жанровый каркас мелодрамы, сказки о бедной сиротке, заблудившейся в страшном, темном лесу. В роли «сиротки» – семнадцатилетняя таджикская девочка Майя (Нилуфар Файзиева), которую за каким-то хреном сманил в Москву ее парень Хамид (Максум Абдулаев). Майя, не понимающая ни слова по-русски, верит, что Хамид на ней женится и поселит в хрустальном дворце возле МКАД. Хамид же всю дорогу юлит, врет Майе, врет старшим, а в конце уезжает, чтобы жениться по воле родителей на другой. Что ждет Майю – страшно даже подумать. Кошмар!

Первую треть фильма Хамид и Майя ютятся в лагере незаконных мигрантов рядом с Москвой. Ржавый железнодорожный вагон, груда убогих строений, эпическая лужа посреди композиции. Шествуя на работу, гастарбайтеры картинно отражаются в луже вниз головой. Перевернутый мир – ненадежный, маргинальный, железный… Ничего особо ужасного не происходит, но ясно, что это пространство совсем не подходит для юной таджикской девочки с глазами олененка Бэмби. В цветастом традиционном платке, пестром халате, шальварах и стоптанных тапочках она бродит среди руин, забирается в гору, по камням перебирается через мелкую речку с двумя пятилитровыми баклажками воды... В речке плавает спущенный мячик… Красиво и грустно. Есть от чего загрустить! Любимый что-то темнит. Вокруг какие-то непонятные люди. Не злые, но все равно чужие, холодные. Кто знает, чего от них ждать?

Смутная угроза, висящая в воздухе, разрешается масштабной сценой облавы. К лагерю направляются «каратели» из Федеральной миграционной службы. Буднично треплются о том, как будут отдыхать на выходных после разорения очередного незаконного человейника. В лагере эфэмэсников засекают. Все прячутся. Тоненькая казашка, затаив дыхание, стоит в вагончике, прижимая к себе ребенка, как все равно какая-нибудь «радистка Кэт». В мутное окошко заглядывает «каратель», за пару дней до того спокойно собиравший дань с обитателей лагеря. Потом все куда-то бегут, забиваются в щели среди серых камней… Их вытаскивают по одному. Сажают в автобус, включая казашку с коляской… Правда, в следующем кадре нелегалы уже греются у костра под сводами кирпичной руины. Откупились. Но их лагерь разгромлен. И жизнь приходится отстраивать заново.

Майя с Хамидом отправляются к дяде Хамида в российскую глубинку, в какой-то богом забытый райцентр. И тут на экране возникает совсем другая реальность – для Садиловой куда более близкая и понятная. Вместо ржавого железа и битого кирпича – дома с палисадниками, рынок с плюшевыми тиг¬рами, китайскими джинсами, тазами, шампурами и валенками… Полусонная устоявшаяся провинциальная жизнь. В доме, куда дядя селит племянника с Майей, занавески на окнах, книжные полки, игрушка – динозавр на окне. Под окном – цветы. Во дворе – стол. Посиделки на воздухе. Разговоры, характеры, отношения… Вместо социального репортажа, украшенного пейзажными символическими виньетками, – нормальное, неспешное кино про людей.

sirivla2
«Она»

Дядя Ахмад (Рахмат Хайдаров) торгует на рынке. Под началом (или в компаньонах?) у дяди русский алкаш Боря (Юрий Киселев) в спущенных трениках, восемнадцатилетний сын Рамазан – Рома (Тоджидин Халиков) и Надя (Наталья Исаева) – сухощавая блондинка лет сорока, с которой дядя спит. Их роман продолжается уже семь лет. Так что тут, почитай, семья. Майя оказывается здесь на положении Золушки. Дядя сетует: «Дура! Навязалась на мою голову! Что мне с ней делать?» Помыкает: «Поди сюда. Пошла вон!» Про то, что Хамид скоро уедет жениться, Майе не говорят. И только она тревожно смотрит на всех большими глазами, не понимая, на каком она свете.

Надя водит ее с собой на работу – убирать коттедж местного военкома и мыть полы в Доме культуры, где народный оркестр разучивает песню про «Перепелочку». Поначалу Надя недовольна, ворчит, покрикивает, но постепенно берет над девочкой шефство и принимается делать из нее «свободную женщину Востока». В какой-то момент она срывает с Майи халат и платок, и Майя предстает глазам родственников, «как нормальная», – в джинсах и топике. Дядя в шоке от такого бесстыдства. Его сын Рома в восхищении от такой красоты. В общем, Надя спасает Майю – вытаскивает из патриархального восточного болота, обрекающего ее на гибель, открывает глаза на Хамида, покровительствует ее зарождающемуся роману с Ромой, а в конце, когда все разъезжаются, берет несчастную брошенку к себе жить.

Надя – типичная героиня Садиловой. Резкая, простая, бесцеремонная, привыкшая верховодить и все учиняющая по-своему. Название фильма – «Она» – относится, кажется, главным образом к ней, а не к Майе. Надя – Россия, единственная надежда на нормальную жизнь для отколовшихся окраин империи. В картине настойчиво проводится мысль о невероятной привлекательности для них России и русской культуры. Мигранты просто мечтают пустить здесь корни. Дядя хлопочет, чтобы отдать сына в российскую армию с целью получения гражданства. Рома по складам пытается читать сказки Пушкина – военком велел выучить русский стишок. Эпизод с задушевной «Перепелочкой» – еще одна концертная презентация «русскости».

При всей очевидной пропагандистской заданности этого мотива спасительной тяги к России чувствуется здесь какая-то сермяжная правда. Россия спасет. И дело тут не в Пушкине (до которого Рома, не знающий слова «ель», не скоро еще дорастет), не в песнях, не в армии (куда мальчика не возьмут по закону) и не в гражданстве (которое мигрантам вряд ли удастся получить нормальным путем), а в той сполна присущей Наде русской безразмерной душевности – инстинктивной способности вбирать в себя и перемалывать любые чуждые номосы[1].

Когда-то русский народный принцип ассимиляции гениально показал Геннадий Сидоров в картине «Старухи». Там кучка выживших из ума деревенских старух безо всяких указаний партии и правительства мгновенно, на раз русифицировала обширное семейство понаехавших узбеков. Бабки просто подожгли им дом, а потом сердобольно разобрали погорельцев по хатам. Всё. Дальше все жили по правилам здешней деревни.

Секрет российской колониальной политики: разорить дотла, а после спас¬ти, приголубить.
Надя в фильме Садиловой, слава богу, домов не поджигает и ничего особо не разоряет. С созданием критической ситуации таджики успешно справляются без нее. Она просто, не задумываясь особо, с бульдозерной бесцеремонностью сносит все их средневековые запреты и предрассудки и перекраивает жизнь семьи под себя. Майя остается при ней. Ромка сбегает из автобуса, везущего их с отцом в солнечный Таджикистан, и прибивается к Майе. Ахмад через пару месяцев тоже вернется – куда он денется? И станут они жить-поживать, нянчить внуков, говорящих по-русски, и воспринимать Надино командирство как норму жизни.

Глядя на это, начинаешь догадываться, что, несмотря на все наши политические шарахания между имперским гонором и ксенофобской истерикой, Россия без труда сможет переварить любое количество миллионов мигрантов. Она не даст этим людям ни европейских условий жизни, ни правовой и социальной защиты, ни нормального здравоохранения/образования. Но не даст и помереть под забором, равно как и выпасть окончательно из истории, безвозвратно погрузиться в средневековье.

В общем, «Она» – картина терапевтическая. Позволяет русскому человеку почувствовать собственную «мягкую силу» и без отвращения взглянуть на себя в зеркало. Уже кое-что. Жаль только, нет гарантий, что массовый зритель ее увидит.

 

[1] Номос (термин из «Политики» Аристотеля) – стихийно сложившийся порядок жизни, социальный уклад.


«Она»
Авторы сценария Лариса Садилова, Павел Финн
Режиссер Лариса Садилова
Оператор Дмитрий Мишин
Художник Талгат Асыранкулов
Композитор Ахмад Бакаев
Звукорежиссер Раим Чарыев
В ролях: Нилуфар Файзиева, Максум Абдулаев, Тоджидин Халиков, Рахмат Хайдаров, Наталья Исаева, Юрий Киселев
«Арси-фильм»
Россия
2013

 

По тонкому льду. «Перформер», режиссеры Матей Собешчаньский, Лукаш Рондуда

Блоги

По тонкому льду. «Перформер», режиссеры Матей Собешчаньский, Лукаш Рондуда

Зара Абдуллаева

Еще один любопытный фильм, показанный на фестивале «Завтра/Tomorrow», но не попадавший ранее в поле зрения обозревателей ИК (в отличие от большинства других хитов этого форума), представляет собой «результат тесного сотрудничества» кинематографа и современного искусства. Замысел его авторов, режиссеров и сценаристов Матея Собешчаньского и Лукаша Рондуды попыталась разгадать Зара Абдуллаева.

Проект «Трамп». Портрет художника в старости

№3/4

Проект «Трамп». Портрет художника в старости

Борис Локшин

"Художник — чувствилище своей страны, своего класса, ухо, око и сердце его: он — голос своей эпохи". Максим Горький

Новости

Вышел мартовский номер «Искусства кино»

29.03.2013

21 февраля не стало Алексея Германа. Великого режиссера. Этот номер был уже сверстан, но мы поняли: открыть его должны неравнодушные слова Германа, проницательные, яростные и восторженные, горькие и смешные высказывания — о времени, о кино, о себе, о коллегах.