Неформатная свадьба. «Горько!», режиссер Жора Крыжовников

Псевдоним Жора Крыжовников, под которым скрылся режиссер фильма «Горько!», – еще одна забавная мелочь, которая создает эту картину, как будто всю сделанную из каких-то там мелочей. Свадьба никому неведомых молодых людей, маскирующаяся под семейное видео, причем настолько маскирующаяся, что изображение иногда и вовсе бывает не в фокусе, как сильно перепивший гость на празднике, – кому бы еще быть ее автором, как не какому-нибудь Жоре. Возможно, псевдоним был взят и на случай, если что-то пойдет не так на опасной стезе «народной комедии», вариант которой собирались представить зрителю.

Но теперь уж режиссеру-дебютанту Андрею Першину маскироваться незачем. Фильм прекрасно стартовал в прокате, первые четыре дня показа занимал первую строчку в хит-параде, заработав за это время около 7 миллионов долларов и окупив несколько раз затраты на создание фильма (1,5 миллиона долларов). Его заметили и критики и даже вступили в полемику по поводу того, является ли «Горько!» миниатюрной картинкой непутевой, но родной России или русофобской лентой на потребу западному зрителю.

gorko-3
«Горько!»

Никаких таких глубоких смыслов фильм, по-видимому, не предполагал и был сделан ради честной первоочередной задачи современного продюсера – развлечь зрителей. И те, кто ищет там просто череду комических ситуаций с национальным колоритом, именно их и обнаружат. И даже увеличенную дозу комических ситуаций – потому что свадеб в фильме две.

Сюжет строится на том, что молодая пара – Рома (Егор Корешков) и Наташа (Юлия Александрова) – решилась на романтический поступок – поход в загс и официальный брак, но перспектива провести свадьбу в ресторане с тамадой и казачьим хором, как предлагают провинциальные родители, приводит их в ужас. В самом деле, виновники торжества – люди современные: Рома – журналист, Наташа – работник службы протокола в газовой компании («Организую разные мероприятия», – объясняет она), ресторан с перепившей родней из Туапсе для них не комильфо. Поэтому они дополнительно решают устроить вечеринку для своих сверстников. Старшее поколение – чиновник мэрии (Ян Цапник) с супругой (Елена Валюшкина), воображающей себя светской львицей (родители Наташи), и другая чета – работяга в темных очках (Василий Кортуков) с толстушкой-женой (Юлия Стадник) – арендует ресторан, где соберутся родственники. А свадьбу для молодежи (разумеется, втайне от пап и мам) организует оборотистый пиар-коллега: в качестве современной романтики предлагаются лодка под красным парусом, дельфины и «заморские» гости – из московского офиса газовой компании. Обе свадьбы проходят в один день, что прибавляет зрителю дрожи ожидания: что-то будет, если отец Наташи, до чиновной карьеры бывший десантником, разведает обстановку… В качестве декорации – приморский город Геленджик; он остался на втором плане за шумом народного и модно-офисного гуляний, но все равно внес долю уюта своими набережными и прибоем.

Задним числом понятно, что в этом проекте все запросто могло пойти не так. Вырос он из недр неформально сложившегося сообщества, которое исправно поставляет зрительское кино: это телевизионщики, рекламщики и кавээнщики. Постановщик фильма Андрей Першин – режиссер нескольких популярных телешоу, включая «Большую разницу» и казахстанскую «Фабрику звезд», один из сценаристов Николай Куликов – актер в жанре stand-up comedy, а сопродюсера и исполнителя одной из важных ролей Сергея Светлакова и представлять не надо – бывший кавээнщик, ныне он популярный шоумен и актер «Нашей Russia». Пока более серьезные режиссеры мучительно ищут контакт со зрителем, современные творцы ТВ-шоу (шоу в широком смысле, их продукция для большого экрана сохраняет тот же стиль) давно трудятся в рамках прочных связей с аудиторией, наработав их постоянным общением с экрана телевизора и беспрестанным поиском остроумных сюжетов. В их кругу есть здоровый оптимизм, жизнь и свежесть. Но, близкие к широким зрительским массам, работают «кавээнщики и Ко» всегда у планки дурного вкуса, в том числе и в полнометражном кино. Идея и сценарий обычно предусматривают интонацию человечности и комические миниатюры – они исправно работают на зрительское внимание. И в то же время авторы часто предъявляют отсутствие качественной драматургии и шлейф штампов. В замысле фильма все родовые черты отпечатаны, как в бухгалтерской книге.


«Горько!», трейлер

Режиссер, по его словам, имел дело с абсолютно невнятной первоначальной идеей и предложил свести ее к общепонятной эмоциональной сфере родителей и детей, а еще точнее – просто рассказать историю о том, что современным молодым людям очень дороги родители – провинциальные, родные, любящие; в финале и посвящение есть. К сюжету о простых вещах, по-видимому, хотели предложить и идею посерьезней: гламурная вечеринка, на которой вся душевность заменена деловыми интересами, скорее всего, должна была внести лепту в осуждение «прогнившего мира гламура». Но мысль эта и так обжита мейнстримом, а здесь и попросту не работает, потому что все сшибает праздничное действо, подчиняющееся драматургии народного гулянья. Какие уж тут идеи – одни эмоции, танцы, песни и разгул комических скетчей. К младшему поколению обращена ирония на счет детской преданности невесты мультфильму «Русалочка», остальные юмористические хиты предоставляет ресторанное веселье. Все, что ни вспомните из этого арсенала, все есть – от классической фразы «чтоб людяґм не стыдно было в глаза смотреть» до лирического ансамбля десантников. Сверху юмористический микс приправлен нудной шуткой с казачьим хором, о котором в суматохе забыли, и только отмахиваются от товарища в папахе, все время интересующегося: «когда же петь?» В целом «боле-мене», за которое учитель Илья Семенович в «Доживем до понедельника» мог поставить твердый «неуд».

Однако вместе с этой шоу-рутиной авторы предложили идею ручной камеры и версию создания документального фильма, «срежиссированного» братом жениха (его физиономия тоже иногда появляется: «Братан, это мой подарок тебе на свадьбу! Извини, братан!»). Как только «умелец»-оператор взялся за дело, пошлости стали мягче, а психология – выразительней. «Горько!» – во многом тот случай, когда стиль рождает содержание.

Вроде бы прием современный и модный, но в данном случае под брендом скрылась настоящая ручная работа, то есть некоммерческая и творческая. Репортажный стиль не выдержан до конца. Трудно объяснить, почему, когда молодые уже отправились на другую свадьбу, а «старики» еще туда не прибыли, мы видим перемежающуюся съемку – оператор одновременно то там то здесь. Иногда свадебный летописец и вовсе, видимо, отключается, уступая место профессионалам и где-то поэтам своего дела, – во всяком случае, в тот момент, когда герои, обескураженные цинизмом своего пиар-коллеги, обещавшего «лучшую свадьбу», рассорились, расстроились и спрятались каждый по отдельности в уголках дельфиньего пляжа. На экране красивые сумерки, темная вода, невеста в легком платье и смятении и фигура жениха, опустившегося на асфальт у парапета, – вдохновенная глянцевая картинка из голливудской драмеди. И тоже убеждает: авторский почерк диктует свои законы противу всякой логики – даже если это логика чистого эксперимента.

Камера слоняется там и здесь, оставляя общее впечатление спонтанности и подлинности событий. Заботится о том, чтобы в фильме, полном сомнительных шуток и ресторанной духоты, было больше воздуха. Сцены в замкнутых пространствах перемежаются кадрами с беготней и симпатичным дуракавалянием на набережной, в сквере, где-то еще. Отставший гость бежит за автобусом. Кто-то в плюшевом костюме божьей коровки (напоминает робу уличного рекламщика) удирает от подвыпившей компании. Очаги движения рождаются так же спонтанно, как драка на народном гулянье; тут, видно, ноги у свадебной публики затекли – с «божьей коровкой» разминаются, шутливо борются, вместе надувают воздушные шары. Казалось бы, заштампованный реквизит эта роба, а легко превращается из навязчивой шутки «для своих» в мелочи жизни. Не говоря о путешествии на моторке на рыбацкую родину жениха (хата, наверное, где-то под Геленджиком, с рядами тараньки и белья на веревках у дома): за полминуты бега по волнам вспоминается советское отпускное лето на юге с белым берегом, усеянным телами пляжем и музыкой из динамиков. Режиссер любит движение, он чувствует его ритм, который все время захватывает, увлекая действом этой странной свадьбы.

Что до мысли о картинах родной России в миниатюре, то никакой такой России в «Горько!» нет, потому что, по-видимому, режиссер ничего о ней не знает. Провинциальные дородные дамы в легинсах и необъятных туниках в горох, зэки с дурным куражом, размахивающие пистолетом, и не совсем еще пьяные гости, которые произносят «ето… горько!!!» просто оттого, что не знают, что сказать, – все образы сделаны просто как грамотное клише. Иногда психологически более точно и трогательно, подобно родительским поздравлениям на ресторанной сцене, где слова нелепы, а горло перехватили слезы, вызывая во взбудораженном ресторанном зале цепную реакцию. По-настоящему органичны тем не менее образы современной поп-культуры, что естественно для телережиссера, креативного и насмотренного. Его стиль – неброская и запоминающаяся игра с деталью, например с солнечными очками (их носит отец Романа неизвестно зачем, снимая порой от избытка эмоций), привычным объектом поп-арта. Намеки на медиасимволы и арт-объекты возникают сами собой. Грузный оператор Григорий (любезно прислан газовой компанией), придавивший «фактурой» лодку с парусом, – копия Харви Вайнстайна, выразительные черты брата с тюремным прошлым – повод создать крупный план-портрет а-ля Маяковский, а сцена, когда гости сдуру бросают голубей в сквере, дает эффект замедленной съемки и чистого артхауса. И рассказывает автор не о каких-то людях в провинции и не о национальном менталитете, а о том, что ему лично близко и понятно, – о любви и молодости. Заодно кое-что захватилось неверной камерой – человеческие связи с папами, мамами, тетушками и коллегами. Появилась энергетика толпы, в которой всегда бьется нечто архетипическое. Но обстоятельства, в которых все это существует, совершенно не важны своей этнографической точностью.

gorko-5
«Горько!»

Под покровом дуракаваляния выстроены простые, но и тонкие вещи. Очень верно, что на роли Ромы и Наташи режиссер взял относительно неизвестных актеров. Бокс-офису не повредило (появление звезды и так было дальновидно предусмотрено сценарием: московского шоумена Светлакова в качестве тамады на свадьбе приглашает вложивший «душу и бабки» в ресторанное торжество Наташин отец), а история выиграла: герои и должны быть как бы из толпы.

Кому-то герой показался вялым и бесхарактерным, но тут остается разве что спросить: с каких это пор человеческое обращение с окружающими и врожденная деликатность стали считаться проявлением бесхарактерности? На самом деле он из тех, на кого можно положиться, да и в фильме именно Роман разрядил обстановку: когда все рассорились и действие как раз забуксовало, споткнувшись на молодежной вечеринке, он отправился, вместо извинений и утешений, дать в морду экс-десантнику. То есть поступил нелогично, самоотверженно (напасть на спецназовца – точно быть битым), психологически точно – уж надо иногда помахать кулаками за все, что случилось не так: за тамаду, за танец живота, за жизнь в хате типа «вагончик» и необходимость устраивать весь этот гламурный цирк! Хотя, вероятно, актер более органичен в камерном пространстве, рядом с Наташей: например, в момент ссоры и усталости, когда герой передает коробку с украшением и смахивает что-то с волос невесты, не решаясь прикоснуться, – в жестах столько достоинства, актерской тонкости и ума… Напрасно его корят, в персонаже много примет настоящего романтического героя, а в молодой паре – органичной нежности и искренности. Обаяние чувств здесь – как якорь, надежно удерживающий конструкцию на плаву. Свадебный балаган, которому нет больше необходимости быть стержнем, начинает работать по законам трагикомедии, оттеняя простое и человечное – ауру чувств.

…Порадовав напоследок обвалом свадебных страстей со стрельбой и появлением ОМОНа, история иссякла сама собой, растаял драйв, и наступило утро. Режиссер расстался со зрителем без всяких драматургических затей, если не считать попытки воспользоваться «водными метафорами» (все плюхнулись в воду), которые сами по себе несут некий обновленческий и очищающий смысл, но затрепаны до невозможности. Но и это как-то извиняет братан-оператор: к утру мог выбиться из сил, а заботиться о драматургии вообще не его дело – получайте искренний подарок как есть. А отпечаталась на этой пленке, кстати, совсем не сермяжная правда, а негромкий акт творческой свободы. Хорошо все-таки плюнуть на «потребности зрителя», оторваться от суеты, говорить собственным языком и сочинять славные истории о сверстниках, которые иногда влюблены и счастливы.


«Горько!»
Авторы сценария Алексей Казаков, Николай Куликов, Жора Крыжовников
Режиссер Жора Крыжовников
Оператор Дмитрий Грибанов
Художник Елена Травкина
В ролях: Сергей Светлаков, Юлия Александрова, Егор Корешков, Ян Цапник, Елена Валюшкина, Василий Кортуков, Юлия Стадник, Данила Якушев и другие
«Базелевс Продакшн»
Россия
2013

Лучшее – важнейшее – самое памятное кино 2012 года

Блоги

Лучшее – важнейшее – самое памятное кино 2012 года

"Искусство кино"

Пришло время осознать, чем запомнится уходящий год. Составление символических рейтингов – один из традиционных, хотя и нередко справедливо критикуемый, способов это сделать. Свои «десятки» нам прислали Зара Абдуллаева, Евгений Гусятинский, Антон Долин, Инна Кушнарева, Евгений Майзель, Алексей Медведев, Борис Нелепо, Андрей Плахов, Джонатан Розенбаум, Вика Смирнова, Стас Тыркин и Нина Цыркун. Изучаем, сравниваем, берем на заметку.

Проект «Трамп». Портрет художника в старости

№3/4

Проект «Трамп». Портрет художника в старости

Борис Локшин

"Художник — чувствилище своей страны, своего класса, ухо, око и сердце его: он — голос своей эпохи". Максим Горький

Новости

В Екатеринбурге состоится Первый Уральский открытый фестиваль российского кино

09.09.2016

С 21 по 27 сентября в Екатеринбурге пройдет Первый Уральский открытый фестиваль российского кино. Как обещают организаторы, в конкурсных и внеконкурсных секциях фестиваль покажет более 70 фильмов. В рамках фестиваля также планируется проведение встреч кинематографистов со зрителями, дискуссий и мастер-классов.