Strict Standards: Declaration of JParameter::loadSetupFile() should be compatible with JRegistry::loadSetupFile() in /home/user2805/public_html/libraries/joomla/html/parameter.php on line 0

Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/templates/kinoart/lib/framework/helper.cache.php on line 28
Карнавальная ночь. «Черный уголь, тонкий лед», режиссер Дяо Инань - Искусство кино

Карнавальная ночь. «Черный уголь, тонкий лед», режиссер Дяо Инань

 

Известие о том, что китайский «Черный уголь, тонкий лед» завоевал золото Берлина, фраппировал международную критику – что особенного в заурядном криминальном боевике с элементами мелодраматизма и нуара? Да и сам режиссер Дяо Инань выглядел ошеломленным. Поздравляя протагониста фильма актера Ляо Фаня с «Серебряным медведем», он искренне благодарил Берлинале за то, что высоко отметили картину. Кажется, даже в мыслях не претендовал на подобное. Но наградные «Медведи», щедростью жюри отданные Поднебесной, множились на глазах: на родине Дяо этот вечер назвали «китайской карнавальной ночью», на которой плясали «три медведя».

berlinale logoМногие (и я не без греха) списали триумф китайской кинематографии прежде всего на мощь «китайского лобби» в жюри (к тому же Поднебесная – один из официальных спонсоров кинофорума). Но все это – как и перманентное умиление европейцев экзотичностью – объяснения скучные и неполные. Поразмышлять прежде всего стоит о тенденциях, которые выявил берлинский наградной список (тяжеловесы американцы отметились в нем лишь двумя «Медведями») о нынешней социокультурной ситуации Китая.

Очевидно, что представители «шестого поколения» сегодня вступают в фазу очередного рывка. Экономического, профессионального, творческого. Их долго называли «вернувшимися кинолюбителями» за дешевые, домашние «производственные средства» (16-мм, цифровая камера), микробюджеты, игру непрофессионалов. Но именно они оказываются трансляторами идей и стилей новейшего китайского кино в мире.

В Китае между тем растут кассовые сборы, при этом зрители по-прежнему голосуют за отечественное кино. 531 игровая картина выпущена в 2013 году. И в отличие от России, нацеленной вновь на звероящерную обособленность, закрытость, китайский кинематограф и китайский капитал энергично внедряются в мировой кинорынок (в титрах многих голливудских блокбастеров уже видим китайских инвесторов). Идея интеграции с миром, поддержанная прежде всего режиссерами «шестого поколения», определяет вектор движения кинопроцесса, меняя его стилистику и язык. Доминантной идеей этого движения стало намерение мичуринским образом скрестить зрительское жанровое кино с артхаусом. Идея не новая, но в китайской интерпретации обретает свои смыслы и значения.

В десятке лучших китайских фильмов последнего времени работы сколь разные, столь являющие собой примеры продуманного «перекрестного опыления» жанрами и стилями. Визуализированная симфония боевых искусств «Великий мастер» Вонг Карвая, семейная драма с политическим и мелодраматическим привкусом «Порознь вместе» от автора «Свадьбы Туи», стимпанковый вестерн с элементами черной комедии «Ничья земля», принятый в Китае с небывалым воодушевлением. Спорная «Ничья земля» была снята еще в ­2010-м, но в связи с эстетизированной изощренной жестокостью и отсутствием положительного героя не выпущена на национальные экраны. Лишь в этом году, перемонтированная авторами по указу цензоров, картина завоевала право на счастливую прокатную жизнь (в Берлине недовольные засильем жанра и коммерции в конкурсной программе критики назвали этот китайский «спагетти»-вестерн «рисовым вестерном»).

И наконец, главный киноэпос года – «Прикосновение греха» Цзя Чжанкэ, превратившего экран в необъятную территорию, где уживаются разные культурные коды, документализм с острым жанром, авторство с коммерцией.

Все это уже не пробы киностилистики, а освещенная режиссерскими талантами магистраль. Которая, естественно, не может не привлекать последователей.

К тому же и «Ничья земля», и «Черный уголь…» могли бы стать очередной иллюстрацией генеральной линии китайской экономики, культуры, искусства: досконально осваивая чужой опыт, технологию, идеи, филигранно и разнообразно внедрять их в национальные «продукты». Так был изучен опыт мирового авиа- и автомобилестроения, обеспечив Китаю, например, первое место в мире по продажам автомобилей. Те же методы послужили на благо фигурного катания, балета, исполнительского искусства и кинематографа. Дмитрий Геллер рассказывает, что его китайские студенты готовы заниматься без сна круглосуточно, выпытывая секреты рукодельной и компьютерной анимации. В авторских работах современных китайских аниматоров есть очевидное и нескрываемое влияние (вплоть до откровенных цитат) кино Норштейна, Ковалева и Геллера.

А современный китайский кинематограф пробует на вкус и авторское, и актуальное жанровое кино: вестерн, детектив, психодраму, нуар – перешивая его не только в национальные кассовые хиты, но и в фестивальные триумфы (которые, как известно, повышают стоимость картины на кинорынке).

Дяо Инань – один из недооцененных у нас режиссеров «шестого поколения», в Китае также известен и как театральный авангардист. Среди его постановок особым успехом пользовался спектакль «Павел Корчагин», история аскетичного и идеалистичного борца за светлое будущее, особенно актуальная в эпоху процветания капиталистической устремленности к благополучию любой ценой. Над своим третьим фильмом Дяо Инань работал почти шесть лет. Сценарий много раз переписывался, дабы детективный жанр бесшовно соединить с артхаусом. Подобный слалом режиссер предпринимал и в предыду­щих работах. В частности, в фестивальном хите «Униформа» о проходимце, выдававшем себя за полицейского, и в маньеристской пессимистической драме «Ночной поезд» о тайной жизни тюремной надзирательницы.

В «Черном угле…» в основе сюжета также тема двойной жизни, явного и скрытого. Это история бывшего полицейского, ныне охранника на заводе, по собственной инициативе расследующего серию зверских убийств на севере Китая. Жертвы выводят детектива-энтузиаста на привлекательную девушку, скромную работницу химчистки.

Режиссер создает на экране выразительный мрачный витраж из жанровых стереотипов: детективная интрига, серийный убийца, фам фаталь, она же черная вдова. Ну и, конечно же, сыщик, влюбленный в преступницу. Но гонконгский боевик притворяется нуаром, криминальный триллер – атмосферной психодрамой, а угольная пыль покрывает сюжетный беспредел черным юмором с элементами сюра и тонким льдом отстраненности экзистенциальной драмы.

Не соглашусь с критиками, называющими фильм квазиголливудским. Дяо Инань, смешав краски-жанры, положил их на реалистическую основу, осветив кино морального беспокойства незамысловатыми метафорами и вспышками мрачного фарса.

К тому же режиссер играет с традиционными масками кинодетектива. Он снижает исключительность, особенность каждого типического персонажа типической криминальной драмы. Главный герой не супермен, а поношенный, травмированный виной за гибель сослуживцев-полицейских охранник средних лет. Выпивоха, склонный к депрессиям. Не слишком удачлив. И за себя-то постоять не всегда умеет. Его, заснувшего на дороге зимней ночью, легко облапошивает какой-то проходимец, отбирая мотоцикл.

Фам фаталь, или Темная госпожа, с опущенными глазами… работает приемщицей в химчистке. Она же аккуратно, словно цветочки сажает, закапывает останки жертв тут же у входа в химчистку.

Четкую границу между добром и злом авторы не прочерчивают. Преступники и жертвы меняются ролями. Остается размышлять лишь о степени компромисса, на который идут герои, ведомые обстоятельствами фатального лабиринта.

malukova-2
«Черный уголь, тонкий лед»

В то же время работа Дяо напоминает классическую мангу, именуемую гротесками или странными картинками. Внезапные сюжетные развороты, крупнокалиберные экзотические детали – качели между страшным и смешным. Как в сцене в парикмахерской с клоунскими панками и двойным убийством или кромсание лезвиями коньков следователя практически на катке рядом с беспечными любителями фигурного катания. Или отрезанные руки и ноги, самостоятельно путешествующие по стране вместе с углем. Катализатором кровавой чехарды с расчлененкой является скромная хрупкая девушка (можно сказать, служащая «чистилища»). А первопричиной серии преступлений становится… чужое пальто, отданное в химчистку, но потерянное.

Изуверские убийства совершаются с помощью коньков. И это изобретательное орудие смерти несомненно займет свое место на выставочной полке мирового кино, где уже хранятся: нож для колки льда, баскетбольный мяч, фарфоровый и резиновый фаллосы, косточка от стейка, виниловые пластинки и карандаш…

Необычность сюжетных разворотов поддерживается темпоритмом, то застывающим в размышлениях, заторможенным, то несущимся без руля и вет­рил, и визуальным решением. Авторы словно выводят на полотне экрана закодированные фигуры, напоминающие примороженный узор на зимнем окне. Изобразительное решение фильма подчеркнуто графично, режиссер сопоставляет-сталкивает горизонтальные линии с вертикальными. Панорамы по крышам тусклого города, бесконечные вагоны с углем… и летящие на эти вагоны фрагменты тел. Здесь вспоминаются эйзенштейновские исследования символов и сопоставлений китайской иероглифики в качестве манеры кинописьма, шифровки смыслов с помощью монтажного языка, когда изображение глаза и воды означает «плакать».

Неспешные фортепианные размышления за кадром также сиюминутно меняют тональность, поддерживая напряжение: любовное свидание или убийство? Хичкоковский саспенс нагнетается постепенно: Танатоса тормозит Эрос – впечатливший кинокритику секс на «чертовом колесе».

Эстетский триллер с неумеренными всполохами фейерверка может служить и ключом к пониманию криминальной, мрачной действительности Китая. Финальный фейерверк напоминает бомбардировку беспросветного серого города, поднимая на ноги взводы полицейских. И тогда на освещенном холодным огнем лице «виновницы торжества», чистильщицы – ее как раз сажают в полицейскую машину, – зажигается подобие улыбки. Разумеется, не кабириевской, но тоже с просветом неоправданной надежды.

Название фильма звучит как начало стихотворения: «Черный уголь, тонкий лед». Буквальный же перевод названия еще поэтичнее: «Яркие огни фейерверка в солнечный день». Фейерверк, национальное китайское изобретение, в древние времена использовали в качестве ритуалов и священнодействий. Общеизвестно, что, когда монахи – первые пиротехники засыпали черный порошок в стебли бамбука, забрасывали их в костер, взрывами пугая злых духов, император провозглашал: «Пусть ночь превратится в день!» Дяо Инань общепринятое заклинание переиначил на новый лад: «Пусть день превратится в день!»

Триллер разворачивается на индустриальном северо-востоке, на угрюмых улицах потертого мегаполиса, на городском катке, в химчистке, парикмахерской, на угольном заводе, на заснеженных улицах, в обшарпанных подземных переходах. Романтики вроде бы ноль. Но режиссер водит неоновым прожектором, фарой мотоцикла, вспышками салютов по кромешной, параноидально-затхлой, изнаночной территории китайской действительности, высвечивая ее самые темные «подсознательные» уголки. «У Китая много тяжелых стен, / Цапают небо зубами за кожу», – кажется, про это пространство безнадежности написал Сергей Третьяков в революционной пьесе «Рычи, Китай!», которую ставил Мейерхольд.

Каток из центра городского «культурного отдыха» незаметно превращается в место для преступления. Завод – в кладбище. Коньки, болтающиеся на плече конькобежца, – в орудие убийства.

Заметим, у катка практически нет края, разветвляясь в длинные ледовые дорожки, он сам заманивает в ловушки. По одной из дорожек печально катится, потупив глаза, черная вдова – Темная госпожа, увлекая за собой очередную жертву.

Таким образом, графическая киноповесть Дяо Инаня отчасти оказывается портретом общества, переживающего яростное экономическое развитие, путающегося (как и российское) в простых дефинициях «добро» и «зло», с видимой нерешительностью изживающего, выдавливающего по каплям агрессию и насилие как способы решения социальных проблем.

Берлин, так же как и Канн, диктует (во всяком случае, хочет диктовать) моду современному кинопроцессу. Экспансия тренда made in China, похоже, распространяется и на кинематограф. Воспетый Берлинале «Черный уголь…» – лакмус не только предпочтений моды, но, скорее, тенденций, рождающихся в китайском, а возможно, и в мировом кинематографе перемен. Берлин-2014 манифестировал идею перемирия и дружбы взахлеб между враждующими на фестивалях артхаусом и зрительским кино.

Жанр эстетизируется, арт скучает по доходчивости, взаимопониманию со зрителем, живой эмоции. И это временное перемирие отвечает новой политике берлинского кинофорума, который существенно расширяет территорию. В нынешнем году он уже практически оккупировал весь мегаполис, превращаясь во все более выгодное с точки зрения коммерции предприятие. Фестивальные менеджеры всерьез озабочены тем, чтобы дистанция между фильмом и зрителем укорачивалась.

Вот почему мало кого удивили слова неожиданного победителя Дяо Инаня, после церемонии закрытия смотра заявившего: «Что касается комментариев к моей победе, то это – прежде всего заслуга Берлинале с его характером. Это такой фестиваль, который не просто может дать результат, но который все уже как будто заранее предвидел и продолжает намечать пути движения кинематографа…»

 


 

«Черный уголь, тонкий лед»
Bai ri yan huo
Автор сценария, режиссер Дяо Инань
Оператор Дун Цзинсун
Художник Лю Цян
Композитор Вэнь Цзы
В ролях: Ляо Фань, Гвэй Луньмэй, Ван Сюэбин, Ван Цзинчунь, Юй Айлэй, Ни Цзинян
Omnijoi Media Corporation, Boneyard Entertainment China (BEC), China Film Group, Jiangsu Omnijoi Movie
Китай – Гонконг
2014

 


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548
Kinoart Weekly. Выпуск 56

Блоги

Kinoart Weekly. Выпуск 56

Наталья Серебрякова

Наталья Серебрякова о 10 событиях минувшей недели: Гринуэй снимет фильм о путешествии Дюма по России; фильм о главном фильме Сатьяджита Рэя; Кристен Стюарт снова у Ассайаса; Кейдж снова у Шредера; Рейгадас снимет вестерн с профессионалами; Соррентино займется сериалом про Папу Римского; Портман сыграет Джеки Кеннеди; новый Вендерс про любовь; Фаннинг, Гервиг и Бенниг сыграют в ретро-драме; трейлер римейка «На гребне волны».


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548
Проект «Трамп». Портрет художника в старости

№3/4

Проект «Трамп». Портрет художника в старости

Борис Локшин

"Художник — чувствилище своей страны, своего класса, ухо, око и сердце его: он — голос своей эпохи". Максим Горький


Strict Standards: Only variables should be assigned by reference in /home/user2805/public_html/modules/mod_news_pro_gk4/helper.php on line 548

Новости

Завершился 70-й Венецианский кинофестиваль

07.09.2013

7 сентября состоялась церемония закрытия юбилейного Венецианского международного кинофестиваля 2013 года. Главный приз основной конкурсной программы фестиваля, неожиданно для многих критиков, получил документальный фильм «Священная римская кольцевая» (Sacro GRA) итальянского режиссера Джанфранко Роси. По собственному признанию, Роси снимал картину около двух лет. Гран-при, был присужден тайваньцу Цай Минляну за фильм «Бездомные псы» (Jiaoyou / Stray Dogs. Другой вариант перевода названия этой картины в русскоязычной прессе – «Бездомные собаки»).