Один Адам или два. «Враг», режиссер Дени Вильнёв

Сценарий «Врага» так радикально отличается от литературного источника – книги португальца Жозе Сарамаго «Двойник», что трудно назвать фильм Дени Вильнёва экранизацией; скорее, это фильм по мотивам. Стратегически замысел создателей фильма должна объяснить замена названия: место многозначного и расплывчатого «Двойника» занял однозначно четкий «Враг»[1].

Тактические схемы реализуются через сумму изменений в повествовании. Тут есть различия внешние, начиная с места действия и национальности главного героя, но они же незаметно дрейфуют в сторону существенных смысловых сдвигов.

Хотя «Враг» – испано-канадская копродукция, действие все же перенесено из Португалии, близкой Испании, в заокеанскую Канаду (и это понятно, потому что режиссер – канадец); герой тоже стал канадцем, но это не особенно важно; важно то, что у него появилось новое имя. У Сарамаго его зовут Тертулиано Максимо Афонсо, причем носителя имени страшно раздражает претенциозное «Тертулиано», отсылающее к раннехристианскому теологу Тертуллиану, автору известного афоризма «Верую, потому что абсурдно». Он понимает обязывающие коннотации этого имени, потому что по профессии историк, но не ученый муж, а обыкновенный учитель средней школы. У Дени Вильнёва у протагониста другой статус, повыше – университетского преподавателя, однако это мало что меняет в его характере. В книге сюжетообразующей идеей становится предложение учителя в ответ на приказ директора (в свою очередь повинующегося требованиям министерства) представить соображения насчет оптимизации обучения. Тертулиано предлагает выстроить школьный курс истории не от древности до наших дней, а «вверх тормашками» – от сегодняшнего дня к прошлому. Эта идея реализуется в хронотопе книги, закольцованной завязкой, которая отыгрывается буквально на последней странице. В сценарии идея со сменой вектора времени выпала и соответственно нарратив обошелся без этого трюка с инверсией. Одновременно выпало множество других деталей, а заодно напрочь исчезли юмор и прочие виньетки, которыми любил украшать свое письмо нобелевский лауреат. Зато теперь героя стали звать просто Адам, что, видимо, должно настраивать на притчевую серьезность, содержательную емкость и универсальность сюжета.

Вместо методической разработки к школьным урокам истории профессиональная сторона жизни Адама сфокусировалась на его зацикленности на теме контроля, которым (вещает он студентам) одержима власть предержащая – во все времена и у всех народов, – стремясь к диктатуре. Ироничность повествования сменилась настораживающей гипнотичностью, погружающей мир фильма в мрачную атмосферу загадочной неопределенности, которая отсылает к кинематографу Дэвида Линча, Стэнли Кубрика («Широко закрытые глаза») и психологической напряженности, заставляющей вспомнить фильмы Ингмара Бергмана и Кшиштофа Кесьлёвского, то есть тех режиссеров, которым не чужда была риторика двойничества.

enemy-3
«Враг»

Обнаружение двойника в фильме Вильнёва прежде всего объясняет саму сновидческую атмосферу, столь эффектно и эффективно нагнетаемую режиссером. Двойник возникает как образ, вырвавшийся из сна. В свою очередь, сон рожден только что просмотренным фильмом, то есть он отождествляется с кинематографом, «лентой сновидений», по слову Орсона Уэллса. По совету коллеги Адам берет в видеосалоне диск с малобюджетным фильмом под подозрительным названием «Если есть желание, найдется способ его удовлетворить». С трудом досмотрев малохудожественную ленту до конца, Адам отправляется спать; уснув, в ярких красках видит тот же самый фильм и, оторопев, резко вскакивает, узнав в незначительном персонаже (гостиничном портье) самого себя.

Сон разума родил чудовище и открыл Адаму глаза: вот он кто – по статусу университетский ум, вещающий о подспудном стремлении всякой власти к безудержному контролю, оборачивающемуся разными формами тоталитаризма и диктатуры, а по сути – прими-подай-отнеси, услужающий ноль, не заслуживающий внимания. При низкой самооценке Адама, подчеркиваемой сутулой фигурой, монотонным голосом, неприметной одеждой, невыразительным интерьером квартиры и зацикленностью на одной теме университетского курса, он все же твердо знал о себе одно: он – индивидуальность, неповторимая и отделенная от прочего мира, и другого такого (какой уж он ни будь) на свете нет. Но вот, оказывается, есть. И этот факт выбивает почву у него из-под ног. У Адама украли лицо.

Однако ж сходство, как, по-видимому, убеждает себя Адам, наличествует не между ним и экранным персонажем, а между ним и актером, которому выпало сыграть эту третьестепенную роль. Адам выискивает все видео с его фильмами, и в этих многочисленных зеркалах тот дробится, распыляясь до почти полного исчезновения. На этой стадии контролирует ситуацию Адам, тасующий в своих руках диски с отпечатками личности актера. Актер-то в них есть, но имя его нелегко отыскать в списке эпизодических лиц. Наконец Адам это имя устанавливает. Правда, красивое имя Дэниел Сен-Клер – псевдоним, и оно еще дальше отодвигает опознанный объект от взыскующего наблюдателя.

Так или иначе идентификация личности состоялась. Встреча тоже. Выясняется, что двойника зовут Энтони, и хотя внешне он абсолютно сходен с Адамом (того и другого играет один актер – Джейк Джилленхол), по характеру совершенно другой: настоящий мачо, лихач на мотобайке и, в отличие от Адама, не решающегося узаконить отношения со своей девушкой, женат, и жена его ждет ребенка. Более того, опять же в отличие от Адама, которому сексуальные утехи в тягость, Энтони в этом плане весьма активен и любопытен. Он выслеживает Мэри (Мелани Лоран), подругу Адама, находит ее привлекательной и, видимо, отвечающей его вкусам, потому что Мэри очень похожа на его жену Хелен (Сара Гадон). В итоге Энтони предлагает своему пассивному двойнику поменяться на время партнершами.

Фильм точно расчислен, разделен на три равные части: первая посвящена Адаму, его рутинному существованию; вторая – поискам двойника; третья – истории их взаимоотношений. Кино, выступающее как зеркало, и зеркала, в которые смотрится Адам; фотографии, с помощью которых он сличает свое изображение с лицом актера, материализуют метафору раздвоения личности, раздирают на части его единое целое по принципу внешней симметрии, заставляя переключаться из одной персонификации в другую, неминуемо приводя к внутренним мутациям. В книге Сарамаго внутренние пертурбации выливаются в то, что писатель обозначил как «гнев кроткого человека», личности настолько неприметной, что она даже не вошла в обычную классификацию темпераментов, определяющих психические особенности, – холерик, меланхолик, флегматик, сангвиник. Нулевая эмоциональность героя книги лишает его не только энергичности и стремительности, но даже инертности и медлительности – он, в сущности, робот, машина. Но воплощенный актером Джилленхолом этот робот очеловечивается, оставаясь заторможенным, словно загипнотизированным, действующим по некоей заложенной кем-то извне программе.

По мере развития отношений в дуэте двойников само оптическое зеркальное отражение превращается из инструмента уподобления в знак контраста, разделяющего эту пару по принципу бездействие/деятельность. Взяв на себя инициативу знакомства с другим ego, Адам выдохся почти на старте, в то время как его визави, войдя во вкус игры, инициативу перехватил и начал задавать правила игры. Отличительные качества этой пары неожиданно напоминают тот же расклад, что в комедии Филиппа де Брока «Великолепный», где Жан-Поль Бельмондо играет робкого нищенствующего писателя Франсуа Мерлена, который строчит романы о неотразимом секретном агенте Бобе Сен-Клере в белом смокинге. Блистательный супер­агент оказывается однофамильцем актера в фильме Вильнёва, но поскольку у актера это псевдоним, то оба мачо уравниваются как мнимые персоны. Поначалу Боб предстает тайным идеалом Франсуа, постепенно начинает последнего раздражать, поскольку вступает на его территорию, в его личностное пространство, и, наконец, провоцирует бунт: писатель уничтожает своего героя, выбрасывая за окно рукопись с недописанным романом. В кротком Адаме, судя по всему, вызревает желание уничтожить двойника, но ему не хватает решительности. Ситуация разрешается сама собой: он начинает чувствовать себя комфортно с чужой беременной женой, да и ее он устраивает. А автомобильная катастрофа избавляет обоих от бывших спутников жизни.

 

enemy-2
«Враг»

 

Все было бы очень просто, но Вильнёв обрамляет фильм сомнамбулическими эпизодами с пауками. В начале картины Адам посещает некое заведение, где стриптизерка вносит в зал блюдо с пауком, а заканчивается фильм видением гигантского паука в доме бывшего двойника.

Жозе Сарамаго в романах-притчах отнимал у своих героев что-нибудь существенное, например зрение в «Слепоте» и даже способность умирать в романе «Перебои со смертью», взором объективиста-ученого наблюдая, что же произойдет. В «Двойнике» он сделал обратный ход – придал своему герою избыток личностного наполнения, подарил двойника, лабораторным путем достроив его почти до идеала. Как всегда бывало в его романах – ничего от этого не изменилось.

Быстрый рваный монтаж в третьей части фильма дезориентирует зрителя – уже непонятно, когда перед нами Адам, а когда Энтони, и может быть, это один и тот же человек? Можно предположить, что Адам запутался в пау­тине собственной параноидальной фантазии, где двойничество выступило как предоставленная протагонисту возможность взглянуть даже не в зеркало, с беспристрастностью холодной отражательной поверхности продемонстрировавшее ему его же амбивалентность, а в зазеркалье, по ту сторону самого себя, то есть как испытательная ситуация. Каким же вышел из нее Адам? Она ли свела его с ума или он вошел в нее по безумию?

Однозначного ответа нет. Однако появление в финале будто из ниоткуда гигантского паука, запечатывающего дверь, навсегда блокирует Адама в замкнутом пространстве, из которого ему так не хотелось выходить навстречу неизвестности, нарушившей уютную рутину, – как Акакию Акакиевичу из своего мирка.

Ничего не изменилось.


«Враг»
Enemy
По повести Жозе Сарамаго «Двойник»
Автор сценария Хавьер Гуджон
Режиссер Дени Вильнёв
Оператор Николя Больдюк
Художник Патрис Верметт
Композиторы Дэнни Бенси, Сондер Юрриаанс
Вролях:Джейк Джилленхол, Мелани Лоран, Сара Гадон, Изабелла Росселлини, Джошуа Пиис, Тим Пост, Кедар Браун, Дэррил Динн, Миша Хайстед, Меган Манн
Rhombus Media, Roxbury Pictures, Mecanismo Films
Испания– Канада
2013


 

 

[1]Хотя это, возможно, произошло вынужденно: в программе кинофестиваля в Торонто, где состоялась премьера фильма, значился еще и другой «Двойник» – фильм Ричарда Айоади по повести Достоевского.

 

Капкан для Мышонка

Блоги

Капкан для Мышонка

Нина Цыркун

В связи с выходом в прокат триллера Стивена Р. Монро «Я плюю на ваши могилы» Нина Цыркун сравнивает сюжетные и смысловые различия между оригинальным романом Бориса Виана и двумя его экранизациями.

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

№3/4

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

Вероника Хлебникова

20 июня в Музее современного искусства GARAGE будет показан фильм Сергея Лозницы «День Победы». Показ предваряют еще две короткометражных картины режиссера – «Отражения» (2014, 17 мин.) и «Старое еврейское кладбище» (2015, 20 мин.). В связи с этим событием публикуем статьи Олега Ковалова и Вероники Хлебниковой из 3/4 номера журнала «ИСКУССТВО КИНО» о фильме «День Победы». Ниже – рецензия Вероники Хлебниковой.

Новости

Определен шорт-лист конкурса сценариев «Личное дело»

03.12.2012

Завершился важнейший этап конкурса сценариев «Личное дело», проводимого журналом «Искусство кино»: определен короткий список лидеров, из которых в ближайшее время будут выбраны лауреаты конкурса. Журнал «Искусство кино» при участии фонда «Финансы и развитие» провел в 2012 году второй конкурс сценариев игровых полнометражных фильмов под  девизом «Личное дело». Прием работ на конкурс продолжался более 8 месяцев, за это время мы получили 794 сценария из 19 стран мира.