Ласло Немеш. Прямой репортаж о смерти

Беседу ведет Петр Шепотинник. 

ПЕТР ШЕПОТИННИК. Повлияли ли как-то происходящие ныне войны на ваше решение снять фильм «Сына Саула»? 

ЛАСЛО НЕМЕШ. Подобное может снова произойти в любой момент. Европа – это опасное место. Есть горячие точки и вокруг Европы. История не замерла, так что… Меня беспокоит будущее человечества. 

Ведь проблема чудовищного насилия над жизнью человека по-прежнему витает над континентом. Для меня прошлое в картине – это действительность, которая когда-то существовала абсолютно реально, прежде чем превратилась в миф. А поскольку это история именно о дне сегодняшнем, я пытался избавиться от ее неизбежной мифологизации, возникающей с течением времени.

ПЕТР ШЕПОТИННИК. Возможно ли в ситуации, в которую попал ваш герой, остаться человеком?

ЛАСЛО НЕМЕШ. Этот «человек», о котором вы спрашиваете, – его внутренний голос. Когда нет надежды, когда кругом тьма, некий внутренний голос, который, возможно, ничего и не значит для окружающих, очень важен для самого человека. И, может быть, для зрителя. Не знаю, ответил ли я на ваш вопрос. Ведь мой главный персонаж не герой. Он неудачник, середняк. Не герой, не бунтарь, он не умеет сражаться. Мне было интересно рассмотреть человека, который находится не в центре внимания, человека абсолютно обыкновенного. Отсюда отчасти и выбор актера на главную роль.

Мы хотели пригласить профессиональных актеров, сначала одного, потом другого. Из этого ничего не получалось – ускользала сама концепция главного героя, ничем не примечательного человека, оказавшегося в аду. Гезу Рёрига я знал еще по Нью-Йорку – там я учился в Школе кино. Мы хотели пригласить его на другую роль, а потом оказалось, что у него есть все необходимые данные для главной роли – грубоватость, яркая индивидуальность, очень глубокий ум, равнодушное отношение к смерти, предельно простой, если не примитивный, способ существования.

nemesh 3«Сын Саула», режиссер Ласло Немеш

ПЕТР ШЕПОТИННИК. Варлам Шаламов в «Колымских рассказах» пишет о русском ГУЛАГе, что из подобных обстоятельств нельзя было извлечь ничего человеческого, оно было отрезано самим способом жизни на краю смерти. Здесь то же самое?

ЛАСЛО НЕМЕШ. Полагаю, лагерь делает с человеком нечто, чего мы в цивилизованном мире понять не в состоянии. Отголоски этого есть в свидетельствах, в письменных документах. То, что происходит там с человеком, на самом-то деле передать невозможно. На это можно лишь намекнуть.

ПЕТР ШЕПОТИННИК. Что нового вы узнали о лагерях во время работы?

ЛАСЛО НЕМЕШ. Мы старались узнать как можно больше – факты, исторические сведения, консультации со специалистами.

ПЕТР ШЕПОТИННИК. И какие же открытия были для вас самыми поразительными?

ЛАСЛО НЕМЕШ. Сохранившиеся тексты дневников, которые вели члены зондер-команды. Они пролили свет на многие события, на существование их авторов. Ведь то был не взгляд извне, а взгляд изнутри. Это были голоса выживших и умерших.

ПЕТР ШЕПОТИННИК. Существуют ли хроникальные свидетельства их работы?

ЛАСЛО НЕМЕШ. Нет, только тексты. Сохранились фотографии, которые тайком делали члены зондер-команды.

nemesh 2На съемках фильма «Сын Саула»

ПЕТР ШЕПОТИННИК. Продолжаете ли – осознанно или нет – кинематографические традиции венгерского кино? Многофигурные панорамы в вашей картине в чем-то напоминают эпизоды из фильмов Миклоша Янчо…

ЛАСЛО НЕМЕШ. Я действительно много работаю с развернутыми план-эпизодами, но в данном случае я старался использовать их деликатно. А вообще я не связываю себя с венгерским кино. Я смотрю на творческое наследие венгерского кино извне.

ПЕТР ШЕПОТИННИК. Когда работаешь над фильмом, нужно достичь какой-то художественной гармонии. Возможно ли в принципе добиться гармонии, когда снимаешь про ад?

ЛАСЛО НЕМЕШ. У меня не было задачи снять все, что называется, красиво. Я не стремился ни к какой гармонии. Может быть, в отдельных моментах, когда мой герой несет тело ребенка, я достиг гармоничности, если вообще можно рассуждать о ней в данном случае. Я не снимал обычный исторический фильм, поэтому вопрос гармонии в привычном смысле слова меня не волновал.

Канск-2017. Ничто человеческое

Блоги

Канск-2017. Ничто человеческое

Евгений Майзель

27 августа закрылся XVI Международный Канский видеофестиваль. С 31 августа по 3 сентября его «эхо» пройдет в Москве: в кинотеатре «Октябрь» состоится московская премьера канского фильма открытия – «Проруби» Андрея Сильвестрова (о ней читайте в 5/6 номере журнала ИК), затем будут показаны фильмы конкурса и лучшие канские премьеры разных лет. Евгений Майзель рассказывает о наиболее интересных премьерах, которые предстоят московским зрителям.

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

№3/4

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

Зара Абдуллаева

Корнелиу Порумбою, как и Кристи Пуйю, продолжает исследовать травматическое сознание своих современников, двадцать семь лет назад переживших румынскую революцию. Второй раз после «Второй игры», показанной тоже на Берлинале в программе «Форум», он выбирает фабулой своего антизрелищного документального кино футбол. Теперь это «Бесконечный футбол».

Новости

XXIII «Окно в Европу» осталось без лучшего фильма

14.08.2015

В Выборге завершился XXIII фестиваль российского кино «Окно в Европу». На церемонии закрытия было вручено порядка трех десятков призов и дипломов в нескольких номинациях, включая четыре конкурсных программы. При этом, ни жюри главного конкурса «Осенние премьеры» под председательством Светланы Проскуриной, ни Гильдия кинокритиков, также оценивающая эту секцию, не смогли выбрать из предложенных картин лучшую и ограничились в первом случае Призом исполнительнице главной роли в одной из картин Ирине Купченко, а во втором - поощрительным дипломом режиссеру-дебютанту Дарье Полторацкой.