Один из героев картины, кинорежиссер, объясняя задачу своим актрисам, просит их не заморачиваться и делать что велят; им достаточно лишь знать о том, что снимается «фильм в фильме в фильме». Если добавить сюда «оболочку», то есть саму внешнюю историю, то в «китайской шкатулке» нарратива добавится еще один слой. Поскольку Фиггис снимал детективный триллер, то повествовательная перспектива должна представлять собой вариацию одной темы, последовательно или с флуктуациями, но все же устремленную к решению загадки. Проще говоря, в финале мы должны узнать, кто убил молодую француженку Анжелик Превэ (Лотте Вербеек). Для временного запутывания зрителя здесь, наверное, органично выглядело бы использование полиэкрана, так блистательно освоенное Фиггисом в «Таймкоде», где в поликадре соседствовало изображение сразу с четырех камер. Вопреки ожиданиям, на этот раз расщепленный экран лишь ненадолго появился в начальных эпизодах (и не в самых необходимых для этого случая местах), чтобы потом смениться другими, далеко не новыми приемами: расфокусом, рапидом, многозначительными подзаголовками отдельных частей истории типа «Персонаж – это сюжет» и интертитрами со словарным объяснением ключевых слов типа «близнец». Полиэкран смог бы успешно маскировать дисгармонию общей композиции; расплывающиеся образы или изысканный полет, так же, как тривиальное объяснение и без того понятных слов только отвлекают внимание, доставляют визуальное либо мнимо интеллектуальное удовольствие, чтобы потом заставить зрителя испытать досаду: зачем (чем?) позволил себя обмануть?

«На грани сомнения»

Майк Фиггис – пленник своего ремесла, настолько им очарованный, что, видимо, искренне убежден: нет ничего более увлекательного, чем путешествие по ту сторону камеры. В беседе с журналистами он сообщил, что четыре года писал сценарий и сочинил 32 финала. По-видимому, ни один из них ему не понравился, так как в окончательной версии финала нет вообще. Зато есть концовка «фильма в фильме в фильме» – элегантный парафраз «Города грехов».

«На грани сомнения», трейлер

Удовлетворив свое тщеславие (если таковое у него имеется) союзом с голливудскими мейджорами, Фиггис ловит настоящий кайф на свободной волне независимого кино, добывая на него деньги изнурительным краудфандингом («Вам этого не пожелаю»). Зато инди-фильм дает возможность сказать все, что хочешь, и в первую очередь насчет профессии. Например, в противовес скучной кондовой структуре «завязка, развитие действия – развязка» (все по 30 минут) представить «блюзовое» импровизационное повествование, которое создателей фильма ни к чему не обязывает. Актрисы, добивающиеся от своего режиссера мотивации их действий на площадке, ответа не получают. «Мы снимаем типичный постмодернистский нуар. Вспомните "Город грехов". Черно-белое, красное…»

Если уж вслед за героями «Сомнения» вспоминать «Город грехов», то там тот же, скажем, цвет имел точное назначение. Но я, как ни старалась, не смогла вычитать смысл в эпизоде у Фиггиса, где одна героиня входит в комнату спящей другой, причем эпизод снят в черно-белой гамме, а у одной из девушек виден краешек красного белья; эпизод так до конца картины и не проявился. Импровизация, видимо.

«На грани сомнения»

Для большей убедительности реальное воплощение тезиса о преимуществах свободного нарратива усиливается словесным комментарием от лица протагониста, в котором трудно не узнать (в том числе по внешнему сходству) альтер-эго автора: Мартин (Себастьян Кох из «Жизни других») – успешный сценарист, читающий лекции студентам Лондонской киношколы. Студенты (смуглые юноши, скорее всего, индийского или пакистанского происхождения; надо полагать – обеспечивающие объективность взгляда «других») склоняются к тому, что финал должен быть открытым, потому что тогда зритель вступает в интерактивную игру… Ну и т.д.

И все бы хорошо, если бы у того же зрителя к концу довольно затянутого фильма не возникло подозрение в том, что автор просто не знает, как ему его закончить, а стало быть, подкрадывается сомнение в осмысленности всего замысла. Что для самого сценариста-режиссера-монтажера-композитора не составляет проблемы: движение – все, конечная цель – ничто. Серьезность, с какой Фиггис относится к утверждению своей позиции, подчеркивается ни много ни мало саундтрэком, в котором самолично им сочиненные блюзовые эскапады сменяются фрагментами из вагнеровского «Парсифаля»; постмодернизм, что тут скажешь.