Ангел-истребитель

Вот пример креативного продюсерства – Скотт Рудин назначил режиссером «Девушки с татуировкой дракона» Дэвида Финчера и тем самым обрек фильм на успех. Только он, парень из Колорадо, американский наследник Хичкока и Мельвиля, со вкусом к приглушенному колориту, соответствующему свету северных краев, обладает таким тонким чувством нуара; только он способен удерживать зрительское внимание на протяжении длинного фильма за счет растянутого во времени саспенса, подчеркнутого пульсирующим электронным ритмом Трента Резнора.

Только он умеет ловко сплавлять экшен с интеллектуальной игрой; только он смог так поставить, к примеру, эпизод изнасилования или эпизод изощренной мести так, что зритель скорее дорисовывает самые страшные моменты в своем воображении, когда камера – без ханжеской голливудской стыдливости - потихоньку ретируется. Дальше, конечно, удачный кастинг: актерское трио – Дэниел «Бонд» Крейг, пожертвовавший своим мачизмом; Руни Мара, в которой парадоксально сочетается детская беззащитность и подростковая ожесточенность; и Стеллан Скарсгорд с его внешней мягкостью, под которой может скрываться бог весть что – живое воплощение истинно нордического типа.

Съемочную команду не напугало, что бестселлер из трилогии шведского писателя Стига Ларсона «Миллениум» буквально только что экранизировали на родине; у них был иной масштаб, иные стилистические координаты, рассчитанные на 100 миллионов бюджета.

Пожалуй, для внутреннего шведского употребления важнее всего был социальный акцент этой истории про знаменитого журналиста Микаэла Блумквиста, наказанного за то, что полез куда не следовало, а потом нанятого, чтобы найти убийцу в деле сорокалетней давности. Труднодоступный остров – традиционное для Швеции место моделирования той или иной характерной ситуации – становится сосредоточением пороков аристократично-олигархической элиты. Общечеловеческий смысл фильма, актуальный независимо от места и времени, сфокусировался на истории Лисбет Саландер, сироты, попавшей в железные лапы государства, принявшего опеку над девочкой, а по сути сделавшего ее бесправной узницей. Власть государства даже в таком эмансипированном обществе, как шведское, выявляет тот факт, что общество это, в сущности, является патриархатным. Статус «вещи», определенный в нем женщине, визуализируется «объективной» наготой, непосредственно связанной с объектностью; насильно раздевает Лисбет как раз тот чиновник, толстопузый похотливый госфункционер, который призван ее опекать (Йорик ванн Вагенинген). Впрочем, дело даже не в том, что Лисбет - женщина. Государство как патриархатный отец безраздельно владеет всеми своими детьми. Неслучайно худая, плоскогрудая, коротко стриженая Лисбет, лихо гоняющая на мотоцикле, – персонаж, который можно назвать андрогинным; это девушка с лабильной сексуальностью, а стало быть, она не только замещает собой и представителя мужского пола (Лисбет реально спасает Микаэла из смертельной опасности, меняясь таким образом с ним местами в традиционном раскладе сил), но и подобна бесполому ангелу, посланному для возмездия.