И ад следует за ними. «Инферно», режиссер Рон Хоуард

  • Блоги
  • Нина Цыркун

Нина Цыркун нашла время и силы, чтобы посмотреть и оценить очередный конспирологический кино-проект от создателей «Кода да Винчи».


Дэн Браун нашел отличный рецепт комфортной страшилки: речь идет о чем-то реально опасном, но действие помещается в такие дивные интерьеры знаменитых музеев, узнаваемых знаковых ландшафтов, что на фоне погружения в их нетленную красоту страх понемногу рассеивается, а то и совсем улетучивается еще до финальной развязки. Помогает разрядить обстановку и присутствие какой-нибудь хорошенькой умненькой специалистки по каким-нибудь научным вопросам, которая ассистирует главному герою. Продюсеры франшизы нашли идеального исполнителя роли профессора Лэнгдона; кто, если не Том Хэнк с его личным обаянием и репутацией «дважды-оскароносца», сумеет внушить зрителю уверенность в своей историко-искусствоведческой премудрости и в том, что герой безусловно и искренне предан всему хорошему, будучи надежно вакцинированным против всего плохого? Впрочем, «Инферно» Рона Хоуарда – неизменного экранизатора романов Дэна Брауна – Тому Хэнксу не принесет третьего «Оскара», но, как и прочие его малозаметные работы, фильмографию не испортит.

«Инферно», трейлер

«Инферно» выстроен как насыщенный опасностями квест – травелог, предлагающий путешествие по лучшим итальянским музеям, по улицам и площадям Флоренции, по каналам Венеции, по стамбульской Святой Софии – где уж тут соскучиться. Тем более, рядом всегда прелестная юная умница – доктор Сиенна Брукс (Фелисити Джонс), а если не она, то неординарная начальница Всемирной организации здравоохранения Элизабет Скински (Сидзе Бабетт Кнудсен) более старшего возраста. Поскольку никаких морально-психологических, а следовательно и поведенческих неожиданностей от профессора Лэнгдона ждать не приходится, ими удивляют обе дамы, которые то и дело оказываются не теми, кем кажутся: они крутят простодушным Робертом, и их непредсказуемые действия двигают хитросплетенный сюжет.

Свою роль играет и фабульная страшилка (хотя с течением экранного времени ее забываешь опасаться). Некий безумец-биоинженер по-своему распорядился дилеммой, что лучше: прямо сейчас уничтожить половину населения земшара – или подождать, пока через сто лет человечество само вымрет как вид? В своих рассуждениях злодей идет точно по следу Озимандии из «Хранителей» Зака Снайдера, рационально подсчитавшего, что надо убить всего лишь каких-то три миллиона человек, чтобы спасти миллиарды. (Потому что размножается человечество по экспоненте, в то время как пищевые ресурсы также стремительно истощаются. А тут удачно подоспел смертельный вирус – достаточно выпустить его на волю, и все решится само собой.) Как и в «Хранителях», стрелки часов Судного дня – хотя они здесь не фигурируют – приближаются к роковой полуночи. Со спасением мира надо поспешить. Вот вам и саспенс.

Inferno 2«Инферно»

Зрительское внимание сосредоточивается на расколдовывании древней тайны, ключ которой зашифрован в таинственной надписи. Тут вступает «засадный полк»: раз профессор Лэнгдон с диагнозом «ретроградная амнезия» оказался во Флоренции, стало быть, должна появиться тень Данте и его «Божественной комедии». Поскольку ситуация грозная, в ход пойдет ее часть под названием «Ад», а при ней – рисунок на пергаменте «Карта Ада» Сандро Боттичелли с изображением девяти кругов адской воронки. Подтягивается и Вазари с фреской «Битва при Марчиано».

Дэн Браун с его безоглядной претензией на всеохватное знание – виртуоз по части паразитирования на загадках истории искусств и вплетении их в социально-политическую злобу дня. В «Инферно» Браун обращается к новейшему открытию итальянского Маурицио Серачини (фигурировшему и в романе «Код да Винчи») – напомню, что именно он обнаружил под вазариевской фреской творение Леонардо. С невзыскательным любопытством неофита Дэн Браун – и создатели фильма вслед за ним – вязнут в деталях, отвлекаясь на всяческие артефакты и музейные экспонаты, так что порой хочется их одернуть, попросив скорее перейти к делу. Персонажи, будто овладевшие секретом нуль-транспортировки, мгновенно перемещаются из одной туристической мекки в другую, попутно сообщают нам историко-художественные сведения насчет местных достопримечательностей, попадают в смертельно опасные передряги – и всегда выходят из них все так же по-староголливудски аккуратно одетыми. Ни один рукав не оторвался, ни один каблук не сломался и вымокшая после подводного плавания одежда выглядит как сейчас с гардеробной вешалки. Поскольку все происходит довольно стремительно, на такие пустяки внимания не хватает, как и на смешные для такого эксперта, как Роберт Лэнгдон, ошибки вроде той, когда он, держа в руках цилиндр Фарадея, принимает человеческую кость, из которой он сделан, за слоновую. В этих чуть ли не нарочитых небрежностях я усматриваю намек зрителю: наслаждайтесь зрелищем, но не принимайте продукцию с фирменным знаком Дэна Брауна всерьез.

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

№3/4

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

Зара Абдуллаева

Корнелиу Порумбою, как и Кристи Пуйю, продолжает исследовать травматическое сознание своих современников, двадцать семь лет назад переживших румынскую революцию. Второй раз после «Второй игры», показанной тоже на Берлинале в программе «Форум», он выбирает фабулой своего антизрелищного документального кино футбол. Теперь это «Бесконечный футбол».

Колонка главного редактора

Широкие и узкие основы культуры. Даниил Дондурей: «Этот проект — модель идеального мира»

22.11.2014

Подходит к концу работа над проектом «Основ государственной культурной политики». Позади десятки заседаний, открытых и закрытых обсуждений. За это время проект «Основ», работа над которым курируется на самом высоком уровне, спровоцировал ряд острых споров, попутно приобретя статус чуть ли не главного документа страны. При том, что никакой законодательной силы он иметь не будет.  

Новости

Variety составил международный рейтинг российских режиссеров

25.03.2013

Журнал Variety озаботился табелем о рангах российских режиссеров. Сложность построения подобной иерархии не смутила журналистов, решивших основным критерием выбрать не показатели, например, бокс-офисов, а фестивальную активность и успешность кинематографиста.