Среди громких премьер II Московского международного фестиваля экспериментального кино – российская премьера берлинского режиссера и медиа-художника Кристиана фон Борриса «Пустыня реального». О фильме, запечатлевшем безумие глобального капитализма, рассказывает Катерина Белоглазова.

Флейтист, композитор и дирижер Кристиан фон Боррис начал снимать кино в конце нулевых, когда появились доступные и компактные цифровые камеры. До своего серьезного увлечения изрображениями (а кино для фон Борриса — это, в первую очередь, диалектика и монтаж изображений) он играл в класическом оркестре, писал музыку для симфонического исполнения и делал музыкальные психогеографические перформансы, один из которых, к примеру, послужил своеобразным саундтреком к приготовленому под снос зданию Дворца Республики, построенному в Берлине при ГДР (на его месте, что характерно, был впоследствии реконструирован Прусский замок, разрушенный во время Второй Мировой Войны).

«Пустыня реального» развивает и углубляет мотивы первого фильма Кристиана фон Борриса «Дубай во мне» (The Dubai in Me – Rendering the World), снятого в 2010 году и посвященного имажинерии глобального капитализма, наглядно проявившейся в одном из крупнейших девелоперских проектов начала XXI века — дубайском строительном буме. По ту сторону обещанного luxury-парадиза на искусственных насыпных островах, гарантировавшего крупным инвесторам сверхприбыли, можно было увидеть песок безжизненной аравийской пустыни и тысячи строителей-мигрантов, живущих в бараках без паспортов. Однако главное качество фон Борриса как режиссера — умение аналитически прощупывать и выстраивать логику экономических процессов с помощью исключительно репрезентаций – найденных медийных образов и собственных съемок, не драматизирующих, но тематизирующих предмет рассмотрения. Снимая в «Дубае во мне» рабочих на дальнем плане, режиссер в закадрой речи, по-брехтовски, задавался вопросом, с какой точки стоит снимать тех, с кем он не говорит на одном языке и чью беду, очевидно, не может разделить в полной мере. В подобном ключе были сняты и последующие фильмы: «Мократия – Нетландия во мне» (Mocracy – Neverland In Me, 2012), «Я — М» (I’m — M, 2013) и Iponechina (2015).

В новом фильме, который режиссер лично представит на показе в рамках MIEFF, Кристиан фон Боррис вслед за словенским философом Славоем Жижеком приглашает зрителей в воплотившуюся наяву «Пустыню реального». После кризиса 2008 года песок возвращает себе территорию недостроенных гостиниц и элитного жилья близ Дубая. Новым полем для удачных инвестиций стала высокотехнологичная и не привязанная ни к какому конкретному региону война. На ярмарке военной техники в Абу-Даби крупнейшие оружейные бренды демонстрируют масштабные шоу на открытом воздухе с сюжетами про террористов, про захваты и освобождения заложников. VR-стенды позволяют немедленно испробовать новейшее оружие в смоделированных обстоятельствах боя.

«Пустыня реального»

Аналогией того, как абстракция глобального капитала способствует подмене реального виртуальным, служат и появляющиеся в фильме реальные анорексичные Instagram-звезды, превратившие собственные тела в аватары масс-медийного китча, и многочисленные искусственные Венеции: дизайн «под Венецию» один из самых популярных видов оформления торговых центров по всему миру от Лас-Вегаса до Макао.

«Пустыня реального»

В портовом городке Дальян на северо-востоке Китая есть даже целиком воссозданная историческая часть Венеции, с четырехкиллометровыми каналами. Этот проект также прогорел, единственный источник прибыли города-призрака — многочисленные ателье свадебных фотографий.

Показывая, как упаковка становится товаром, а симуляция и товаризация всех аспектов реальности – прибыльной бизнес-стратегией, сам режиссер намеренно избегает образов реальных трагедий, – этих естественных следствий милитаристской индустрии (оставшаяся за кадром война в Сирии – самый яркий пример). Пластическая хирургия тела и дизайны ландшафтов тоже даны здесь безоценочно, но дидактика проступает из самого монтажа, вполне в духе Криса Маркера, если представить его фильмы без сопровождения закадровыми эссе. Настоящую Венецию в этом фильме сложно отличить от фейковой, а товарный фетишизм визуальных образов одинаково характерен и для Востока, и для Запада.

«Пустыня реального»

Современная экспериментальная симфоническая музыка, звучащая в фильме, написана самим фон Боррисом. Как и визуальный ряд, она представляет собой изобретательный коллаж звуковых образов, в котором оригинальные сочинения автора переплетены с вариациями из Cедьмой симфонии Шостаковича, арий Генри Перселла и Интернационала.