Забудьте все кино про Великую Отечественную, чтобы стать адекватным зрителем «Сталинграда». Начните с чистого листа, освободившись от стереотипов и мифологий. И тогда вы откроете для себя, что во время самого кровавого сражения в истории человечества солдаты, чей век на Сталинградском фронте исчислялся одним днем, спасались только любовью. Впечатлениями от московской премьеры делится Елена Стишова.

Защитники легендарного дома Павлова (в фильме он зовется Громов), и стар, и млад, влюблены в юную обитательницу этого дома Катю, хрупкую девушку, упрямо решившую не покидать огневую точку, в которую дом превратился. Все пятеро пропахших смертью обстрелянных мужиков в перерывах между рукопашными боями и перестрелками, стараются порадовать сироту кто чем может. В день рожденья стол накрывают с тортом и со свечами, все, как у людей. Ванну раздобыли во время уличных боев, в дом затащили и кусочек дефицитного мыла припасли. А сержант Никифоров, до войны оперная звезда, облачается во фрак, садится за черную от копоти клавиатуру, и ария Каварадосси гремит над руинами поверженного города.

«Сталинград»

И враги, как оказалось, любить умеют. Капитан германской армии (отличная работа Томаса Кречмана) не на шутку привязался к русской красавице Маше, химической блондинке с мужественным подбородком Брунгильды. Перед последним боем капитан пытается ее спасти, спрятать на пожарной вышке. Но наш снайпер влепляет ей пулю аккурат в лоб – все-таки была она «немецкой овчаркой», а тогдашние нравы были суровы, к таким не знали снисхождения. Зато Кате (трогательная некрасавица Мария Смольникова) послал Бог и любовь, и сына, о чем за кадром он, человек в летах, и рассказывает.

В недавнем интервью режиссер фильма Федор Бондарчук обмолвился, что они с продюсером Александром Роднянским были увлечены идеей снять такой фильм о минувшей войне, какого сами никогда не видели. И они сделали это.

История мирового кино знает шедевры о минувшей войне, снятые десятилетия спустя после ее завершения. Те же «20 дней без войны», ныне уже классика, в свое время поразившие замечательного критика Юрия Ханютина «загадкой автора». Режиссер Алексей Герман в силу возраста не мог помнить атмосферу военных лет, а воссоздал ее в таких деталях, с таким точным ощущением времени, что объяснить такое можно было лишь чудом генетической памяти.
 

«Сталинград», трейлер

Новая версия Сталинградской битвы (а их в мировом кино несколько) с тщанием, обеспеченным высокими технологиями и большим бюджетом ($40млн), воссоздает утраченный материальный мир. Дом, за который идет сражение, в интерьере Катиной квартиры еще сохраняет следы былого уюта – обрывки штор висят на окнах, скатерть на столе, на стене – хрестоматийный портрет» буревестника»… Да только историческая достоверность – не сумма, а скорее интеграл. И какой уж там историзм, когда в фильме ни слова о советском командовании, каковое, как известно, очень даже было озабочено домом Павлова и даже направило туда члена военного совета, опасаясь партизанской вольницы.

Однако авторы вовсе не гоняются за жар-птицей исторической достоверности. Они снимали мелодраму, а не военный эпос и не политический триллер. Для их скромной задачи понадобилось много пиротехники, чтобы эффектно горели солдаты, будто накрытые напалмом, чтобы мощно полыхали и дымились здания. Стереоскопический театр военных действий, развернутый под музыку Анджело Бадаламенти, порою превращает экран в оперную сцену, порою – когда режиссер использует рапид – в балетную. Сценаристам (Илья Тилькин, Сергей Снежкин) не удалось структурировать военные действия. Рукопашный бои и перестрелки возникают и заканчиваются спонтанно – впечатление такое, что режиссер монтирует эпизоды по наитию, не сверяясь со сценарием. Но что еще хуже – драматургам не удалось выписать характеры. Актерам ничего не оставалось, как нажимать на типаж и портретировать своих героев, а уж оператор Максим Осадчий знает, как их подать поэффектнее. Жаль, что так быстро исчез из поля зрения Юрий Назаров в роли старого солдата. Сквозь него, сквозь звук его голоса поступала на экран энергетика реального человека на войне, а не артиста, одетого в гимнастерку… Оборотная сторона нечаянной оперности при слабой драматургии: не страшно, не больно, никого не жалко.

«Сталинград»

Я все еще никак не вырулю на главную фишку «Сталинграда» – на то, что он снят в модном формате IMAX 3D. Оказалось, это не так уж и важно. Аттракцион, как бы дорого он ни стоил, не решает содержательные задачи. Во всяком случае, в этом фильме. Понятно, что для отечественного кинопрома это прорывной проект, нацеленный на солидный бокс-офис, на международный прокат. Его эстетика вплотную связана с вышеозначенной установкой. Картина заточена на голливудские ценности, где главенствует частная жизнь, отдельно взятый человек с его проблемами и, конечно же, человечность. Все ингредиенты представлены в «Сталинграде», даже мотив Холокоста не забыт. Захваченные в заложники мать с дочерью обречены на гибель. Некий штандантерфюррер, а может, и более высокий чин вещает солдатам вермахта о древнем обычае арийцев – жертвоприношении перед боем. Не исключено, что именно этот эпизод навеян романом Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» – в титрах фильма есть на него ссылка.

Словом, есть вроде бы все для того, чтобы картина брала за душу и даже потрясала не меньше, чем недавний телепроект Сергея Урсуляка «Жизнь и судьба». Формат там был, разумеется, стандартный, но зато было то, что называют «химией». Было волшебство, сотканное из тех материй, которые обжигают тебя правдой чувств и переживаний. В «Сталинграде» лично со мной такого не случилось.

«Сталинград»

Проблема памяти, ее сохранения и вытеснения, надвигается на человечество, пребывающее в идейном и духовном кризисе. Создатели фильма адресуют его главным образом молодым зрителям – тому поколению, от которого все одинаково далеко – что Сталинградская битва, что Куликовская. Не станем заводить дискуссию о причинах такой забывчивости, долгий это разговор. Другой вопрос задает мне новый проект: на какие эмоциональные центры неискушенных зрителей нажмет подобная адаптация рубежного события для судеб мира?