В секции документального кино «Свободная мысль» на прошедшем ММКФ Зару Абдуллаеву заинтересовала румынская картина «Тото и его сестры» Александра Нанау.

«Тото и его сестры» (программа «Свободная мысль» ММКФ, спец-приз и награда Экуменического жюри Лейпицгского кинофестиваля) Александра Нанау – фильм без всяких уступок, эффектов, на которые напрашивается, казалось бы, эта докудрама. Строгая, бесслезная и – сочувственная. Дистанция и проницательность режиссера приобретают тут буквальный и трепетный смысл.

Мать отсиживает срок за торговлю наркотиками, одна дочка подсела на них, а ее десятилетний брат Тото и пятнадцатилетняя Анна пытаются изменить траекторию предначертанной вроде судьбы этой цыганской семьи. Маргиналов в Румынии. Братья мамы-сиделицы – наркоманы. Они заваливают бедняцкую квартиру сородичей шприцами, хламом, загрязняют воздух ежедневным кошмаром. Бесшумным и – равнодушным. Без экзальтаций.

«Румынская волна» не схлынула с фестивальных берегов. Теперь она прибилась в кино документальное. Если работам Пуйо, Порумбойю, Мунджу была свойственна парадокументальная, иногда репортажная стилистика с ненавязчивым отрывом в метафизику, то фильм Нанау отличает едва ли не игровая (монтажная) непрерывность истории и поражающая естественность длящегося (фильм снимался более года) присутствия реальных персонажей в собственных ролях.

Такое кино невозможно сымитировать, отрепетировать, – только запечатлеть в тщательном наблюдении за жизнью парий. Несчастливых, но достоинства не растерявших. Это называется «чудеса в решете».

Мало ли мы видели картин про наркоманов, брошенных детей и вообще запустение разного толка? Про опущенную, разоренную жизнь отщепенцев?

Нанау – режиссер сдержанный и чрезвычайно чуткий. Это значит, что любой поворот девяностоминутного фильма он разворачивает (и «склеивает») с природной органикой. Без постановочных «салютов» публике, которую как будто (кто, когда это наказал?) надо разжалобить историей про бедных детишек, безотцовщину и мать, получившую семилетний срок.

Тото и его сестра – та, что не пристрастилась к героину, – неграмотны. Но их обучают (неужели Румыния так социально вменяема?) терпеливо, внимательно и с завидным – нелицемерным - желанием доброхотов-учителей преуспеть.

Дома жить Тото с Анной становится невмоготу. Там вонь, голод, холод. Но Нанау стоически игнорирует любой намек на отжим зрительских слез. Его человеческий, а не только режиссерский взгляд неподкупен и благороден в том смысле, что не унижает ни героев своих, ни публику.

«Тото и его сестры»

Тото с Анной предлагают пожить в приюте для бездомных детей. А еще Тото записывают в клуб хип-хопа. В этом танцевальном кружке он проявляет дремлющий талант. И даже выигрывает какой-то конкурс в своей возрастной группе. И опять – никакого апофеоза масскульта – ублажения тем, что отныне «все будет хорошо». До такой ханжеской низости Нанау не опускается.

«Тото и его сестры»

Наступает зима. Мать выпускают из тюрьмы. Старшая дочка сидит в колонии за наркотики. Мать встречают Тото с Анной. Они возвращаются домой. Но сын, прошедший испытания сиротской неприкаянности, мамы своей сторонится. Это не спойлер. Сюжет подвешен в неопределенности. Нанау задокументировал камерный большой мир. Рассмотрел, как между обычной жизнью, родителями и детьми существуют такие связи и пропасти, что их не замять. И даже порой до конца не объяснить. Чтобы не утешать полуправдой.