Девятый кинофестиваль «Датская волна» в этом году проходил в трех российских городах – Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге. В столичном кинотеатре «Горизонт» фестиваль открыл чрезвычайный и полномочный посол Дании Томас Винклер, представивший драму Йеспера В. Нильсена «Настанет день». Жестоко-сентиментальной драмой о бедных сиротах, мечтающих о покорении космоса, впечатлилась Нина Цыркун.

Ничего чрезвычайного в том, что национальный фестиваль открывает посол, конечно, нет – случай рядовой. Здесь важно другое. В программе можно найти фильмы чуть ли не всех жанров и на любой вкус. А начали – с драмы, основанной на реальных событиях 1960-х годов; с «истории – но не той, которой датчане гордятся», сказал господин Винклер. Надо быть очень уверенной в себе страной, чтобы не пытаться за границей представить себя с наилучшей, выигрышной стороны, в сиянии побед и славы. Может быть, потому Дания и стала такой, потому что не обеляет мрачные страницы своей истории, а честно их переживает и честно о них рассказывает.

Сегодня кажется немыслимым, что в этом толерантном, дружелюбном королевстве могли существовать столь ужасная исправительно-трудовая колония для малолетних правонарушителей, как Гудбьерг, но в титрах написано, что она была такая не одна. Сюда и попали главные герои фильма Йеспера В. Нильсена «Настанет день», братья Эрик и Эльмер Линдхардт.

Они действительно совершили преступление – украли в магазине телескоп. Потому что свой сломался, починить его нельзя, денег на новый у матери-одиночки нет, а младший брат Эльмер бредит космосом – с того дня, как в космос запустили собаку Лайку, и теперь ему до зарезу нужно увидеть корабль, летящий к Луне. Может, все еще и обошлось бы, но мать смертельно заболела, органы опеки не доверили детей безработному дяде, и их увезли в Гудбьерг. И дальше сюжет развивается как противостояние этих мальчишек с жестокой, бездушной, античеловечной машиной подавления, у руля которой стоит циничный директор-садист Хек, убежденный, что дети «понимают только силу». Он умеет пустить пыль в глаза чиновникам-инспекторам, получает почетные звания и комфортно себя чувствует в своей вотчине на лоне природы.

«Настанет день»

В тактике директора и его приспешников, в том числе подручного громилы и учителя-педофила узнаются методы «исправления», хорошо известные по истории нашего родного ГУЛАГа. Прежде всего – изматывание непосильным трудом и иезуитский прием наказания непокорных руками «общины», то есть тех же униженных и бесправных, но волей начальства сбитых в озверевшую стаю. И если кто и умрет под тяжелой рукой, то «на то воля божья, а не наша».

Затравленные подростки вырабатывают свою стратегию выживания – для этого надо стать «невидимым», то есть подавить в себе всякие признаки собственной личности, даже самые невинные и более того, благородно-возвышенные помыслы. Например, мечту стать космонавтом. И за космонавта – мордобой. Потому что у директора Хека другая задача: достаточно дать подопечным столько знаний, чтобы они смогли понимать дорожные знаки, и такие умения, чтобы после выпуска в жизнь их можно было использовать на черной работе. Ларс Миккельсен (президент Петров из «Карточного домика») играет человека со стальным взглядом, страх перед которым строится на непредсказуемости его поведения; Хек легко переходит от притворной сладенькой полуулыбки к взрыву необузданной ярости. Видно, что ему нравится, как люди свиты пытаются разгадать, что на уме у начальника, и нравится, когда они обманываются в ожиданиях.

«Настанет день»

Первое время Эрика и Эльмера поддерживала надежда, что они в Гудбьерге только до Рождества. Потом они надеялись, что скоро их заберет дядя. Затем – что, достигнув 15-ти лет, они смогут уйти отсюда по закону. Самым тяжелым ударом стало для них предательство тех, кому они поверили. Но, оказывается, убить человеческое в человеке удается не всегда и особенно трудно это сделать с теми, кто жалеет не вернувшуюся из полета собаку Лайку, но видит в судьбе собачки и светлую сторону: ведь она погибла «в космосе, где видны звезды». И с теми, кто готов совершить свой полет к Луне, не надеясь на счастливый исход. Вот в чем разница между директором Хеком и братьями Линдхардтами. Это подчеркивает и камера Эрика Заппона:  выбирая антураж и точку съемки для персонажей, он сосредоточен на своем ближнем круге, а их взгляд устремлен в космос.

До самого конца остается неизвестным, от чьего лица ведется рассказ, и это накаляет атмосферу двухчасового фильма не хуже любого триллера. Правда, тут напрашивается сравнение с «Оливером Твистом» и, соответственно, с диккенсовским типом финала и его определенной искусственностью. Но в любом случае только искренняя боль, только настоящее страдание, только подлинная решимость читаются в глазах Эрика (Альберт Рудбек Линдхардт) и Эльмера (Харальд Кайзер Херманна). Остается добавить, что у обоих юных артистов это третья роль в кино и точно не последняя.