В Российскую программу 37-го ММКФ вошел «Парень с нашего кладбища», премьера которого состоялась на только что прошедшем «Кинотавре». Ироническим зомби-хоррором Антона и Ильи Чижиковых прониклась Нина Цыркун.

Братья Антон и Илья Чижиковы скромничают, говоря, что их фильм «Парень с нашего кладбища» задумывался как иронический триллер, а получился скорее комедийный. На самом деле получился и комедийный, и ироничный. Если взять в мировом масштабе, зомби-хоррор за частым употреблением исчерпал свой пугающий потенциал и дрейфует в сторону комедии, что вполне логично. И речь тут не только о пародиях в духе «Самых страшных фильмов»; иной раз триллер, задуманный с самыми серьезными намерениями напугать, помимо воли автора оборачивается смешной автопародией. Но тут, получив сценарий про парня с кладбища, Сергей Сельянов, обладающий тонким чутьем на талант, немедленно позвонил тому, кто подает надежду реализовать фантасмагорический сюжет в смешной облатке и при всех приметах реальности, – Илье Чижикову, триумфатору прошлогодней «Святой Анны» (Главный приз за короткометражку «Ушелец») с предложением, от которого не отказываются.

В «Ушельце» речь шла о пересечении границ времени, об интимных отношениях с будущим и неизменяемости человеческой натуры. Теперь практически те же входные параметры применены к пространству. Как выразился один из героев «Ушельца», время – понятие растяжимое. В «Парне с нашего кладбища» звучит: «Москва – понятие растяжимое». Иначе говоря, это не только видимая часть города, населяемая москвичами и гостями столицы, но и подземная обитель, и я не имею в виду метро.

Кладбище – территория, основанная на норме (похороны и посещение сего места скорби – часть житейского ритуала здравствующих), и на сверхнорме (сокрытая обитель мертвецов). В этом качестве кладбище используется как троп, где две стороны двойственного объекта меняются основными признаками. И тогда мертвецы встают из могил, чтобы вмешаться в какие-то земные дела, и манипулируют живыми, как манекенами, предписывая им роли и определяя контуры поведения.

«Парень с нашего кладбища»

Надо отдать должное автору сценария Владимиру Серышеву – тоже, как и режиссеры Чижиковы, дебютанту большого кино. Он придумал эту историю и дал ей название, содержащее в себе указатель для зрителя, не поручусь, что не без иронии рифмуя его с классическим «Парнем из нашего города». Можно вспомнить и Петра Чаадаева, называвшего в своих «Философических письмах» Москву Некрополем – «городом мертвых», но я, наверно, увлеклась. Как бы то ни было, действие происходит на нашем кладбище, и зрителю, предстоит решить, кто в этом перевернутом мире настоящие безмолвные покойники, а кто реальные действующие лица; где тут нечисть и где ей место.

«Парень с нашего кладбища», трейлер

Главный герой Коля (Александр Паль) приезжает из провинции к дяде в столицу устраиваться на работу, чтобы отдать долги и заработать на ремонт бабушкиного дома. Дядя Вася (Александр Ильин), директор кладбища берет племянника охранником, строго наказав особо следить за могилами «достойных людей». Аллея «достойных» – галерея помпезных скульптур и мраморных плит с выразительным изображением павших братков, оснащенных атрибутами их бурной жизни. Нет правды на земле, но нет ее и ниже. В тени монстров кладбищенской архитектуры тулятся могилки малых сих, кому и скромного памятника не поставить без крупного куша в карман хозяина мертвых душ – дяди Васи. Так что покойся с миром, солдат, неизвестно где погибший вместе с другом год назад при исполнении служебных обязанностей, с военными почестями похороненный под громкие речи и немедленно забытый ребятами в погонах.

«Парень с нашего кладбища»

Коля-охранник, поставленный «бдить» (по его слову) над вечными покоем, – это и гоголевский Хома Брут, и вольтеровский Кандид, невозмутимым простодушием устанавливающий точку наблюдения за перевернутыми на погосте сюжетами из мира живых. Поскольку по большей части действие фильма происходит ночами, в «заколдованном» лесу, населенном хищным вороньем и «бывшими волками» (собаками), история приобретает квазиреалистичный характер сновидения, то есть пространства для истолкования, родственного восприятию и истолкованию кино. Может, Коле все это и приснилось, а может – нет. Ибо что есть реальность, если не восприятие ее? Она так наглядно неузнаваемо меняется в умелых руках всего лишь с помощью пауз-умолчаний: смотрите-ка, что вышло из «интервью» Коли, взятого ушлым комментатором популярной телепрограммы «Свеча истины» у ворот кладбища – и слова все до одного Колины, и место встречи не изменилось, а выражение лица и смысл речей оказались совсем про другое. Как будто журналист снимал курсовую работу на тему «эффект Кулешова». И сдал на «отлично».