Наудачу, Джоуи

  • Блоги
  • Нина Цыркун

 

Критики и синефилы видят в новом фильме Стивена Спилберга краткую энциклопедию классического американского кино, отсылки к экранизации романа Ремарка «На западном фронте без перемен» Льюиса Майлстоуна, к вестернам Джона Форда. К списку можно добавить «Нетерпимость» Гриффита и «Унесенных ветром», хотя это не американский, а европейский – девонширско-французский проект. (Тогда, конечно, не миновать сравнения с драмой Брессона «Наудачу, Бальтазар»). Конечно, все это Спилберг смотрел, все это запечатлелось в его сознании и легло на сердце, но он не из режиссеров-умников-цитатчиков.

Просто все увиденное стало тем бэкграундом, на котором растет его собственное кино, которое чем дальше, тем становится сентиментальнее. Сентиментальность теперь вроде как только в порядке укора упоминается, но между тем мало что я бы по части авангардизма поставила рядом с «Сентиментальным путешествием» Лоренса Стерна с его насмешливыми причудливыми ассоциациями и киношной (это в 18-ом-то веке) игрой крупностями. Традиционализм же повествования, доведенный до совершенства, только подчеркивает то, что много еще можно сделать в до-мажоре. Спилберг не стесняется признаться в том, что его «Боевой конь» - фильм о человечности и о надежде, которая не умирает в самых тяжких обстоятельствах. И совсем не о войне, хотя большая часть действия происходит на театре военных действий. Не стесняется Спилберг признаться и в том, что плакал на спектакле, поставленном по книге Майкла Морпурго, и над самой книгой, хотя в свою очередь вовсе не стремился сделать из своего фильма слезовыжималку. А плакал он, потому что пережил катарсис. Не знаю, как в спектакле, но фильм практически целиком состоит из катарсических эпизодов, даже, скорее, отдельных законченных новелл, которые связывает между собой бегущий на экране рыжий конь Джоуи.

На мой взгляд, «Боевой конь» сконструирован по тому же рецепту, что и бессмертная «Касабланка». В эссе, посвященном причинам неувядающего интереса к этой старой и в общем-то немудрящей мелодраме, Умберто Эко называет причину: взята история, в которую «напихано» множество испытанных элементов. Если из этого набора брать «стеснительно», то фильм получился бы жеманным, заурядным или откровенно китчевым. А если взять все без остатка, то получается нечто такое, что ослепляет и посягает на гениальность. В «Боевом коне» тоже есть все: сложные (архетипические) отношения отца и сына; тяготы выживания в бедности и на войне; любовь, дружба и верность, проходящие через испытания; наконец – сама невинность, животное, живущее природными инстинктами, как точка координат, оселок, на котором проверяются человеческие чувства, человеческое поведение. Раздробленность эпизодов, надо сказать, не оставляет впечатления хаотичности «набора»: они связываются и заглавным действующим лицом и одной важной деталью – полковым вымпелом, которым был награжден Тед Нарракот (Питер Муллан), отец Альберта (Джереми Ирвин), повязывающего эту реликвию коню. Эта вещь становится визуальным паролем, объединяющем людей разного возраста, разных национальностей, человека и животного и, наконец, примиряющего отца и сына. Кроме целой цепочки таких «экзаменующих» испытаний к финальному катарсису Спилберг ведет нас обобщающим месседжем о том, на чем должен стоять мир. Это идея, которую можно назвать прекраснодушной, утопической, даже соцреалистической. Поэтому фильм (в отличие от, скажем, «Спасения рядового Райана» с его гиперреализмом) сказочен или мифологичен – как мифологично кино Джона Форда, с которым спилберговский почерк роднит пристрастие к общим планам человека на фоне природных ландшафтов, стоящего на земле, над которой простирается необъятное небо. И человек, и земля чаще всего (вероятно, по выбору оператора Януша Камински) окрашены красновато-оранжевым закатным светом, придающем картинке эпичность. Эпичности повествования соответствуют цельные характеры в исполнении харизматичных актеров и чистые (в смысле незамутненные, несмешанные) чувства – любовь жены (Эмили Уотсон) к мужу, дедушки (Нильс Ареструп) к внучке (Селин Букенс), брата (Давид Кросс) к брату (Леонард Каров), юноши к коню; искренний патриотизм; достоинство, долг или соперничество; взросление через инициацию. Сказочно-эпичен и волшебным образом выживший во всех передрягах Джоуи – в книге от его лица (то есть морды) ведется повествование, в фильме он явно наделен человеческими чувствами, даже иной раз в большей степени, чем люди, и уж тем более затеявшие ту ужасную первую мировую войну, на которой были убиты четыре с половиной миллиона лошадей. А в боях на Сомме (там происходят самые важные события фильма) погибли около шестисот тысяч человек. У Спилберга и динозавры как люди, а уж лошади… Тем более что все мы немножко лошади, как известно.

 

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

№3/4

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

Вероника Хлебникова

20 июня в Музее современного искусства GARAGE будет показан фильм Сергея Лозницы «День Победы». Показ предваряют еще две короткометражных картины режиссера – «Отражения» (2014, 17 мин.) и «Старое еврейское кладбище» (2015, 20 мин.). В связи с этим событием публикуем статьи Олега Ковалова и Вероники Хлебниковой из 3/4 номера журнала «ИСКУССТВО КИНО» о фильме «День Победы». Ниже – рецензия Вероники Хлебниковой.

Колонка главного редактора

Даниил Дондурей: «Основные потребители кино в России — девочки 12-17 лет»

10.02.2014

Государство в лице Министерства культуры регулярно призывает кинематографистов снимать кино духоподъёмное, патриотическое, идеологически выдержанное. Российский кинобизнес в ответ на этот призыв выдал «на-гора» пару фильмов о спорте, на подходе — фильмы и сериалы о Первой и Второй мировых войнах. А за какое кино готов «голосовать» зритель своим кошельком? Об этом рассуждает главный редактор журнала «Искусство кино», культуролог Даниил Дондурей в интервью газете «Аргументы и факты».

Новости

Во Владивостоке завершился 16-й мкф «Меридианы Тихого»

02.10.2018

Публикуем все призы, врученные на закрытии 16-го международного кинофестиваля стран АТР «Меридианы Тихого», который проходил с 21 по 27 сентября во Владивостоке.