О, сколько нервных и недужных связей…«Связь», режиссер Авдотья Смирнова

«Связь»

Автор сценария и режиссер Авдотья Смирнова

Оператор Сергей Мачильский

Художник Андрей Васин

Музыка Борис Гребенщиков, Алексей Стеблев, Петр Климов

Звукорежиссер Лев Ежов

В ролях: Анна Михалкова, Михаил Пореченков,

Анастасия Сеглиа, Дмитрий Шевченко,

Ирина Розанова, Наталья Рудная и другие

ТПО «Рок»

Россия

2006

«Связь», режиссерский дебют Авдотьи (Дуни) Смирновой, — кино на вид трогательное и незатейливое, как вышивание крестиком. Он просыпается, она открывает глаза, он надевает очки, она красит ресницы, он запахивает халат, она натягивает красное платье, он в Москве, она в Питере… У нее хороший муж, у него замечательная жена, у нее сын, у него дочь… Она летает к нему, он приезжает к ней. Любовная связь взрослых, семейных людей, связь, у которой нет будущего… Такое вот кино про будничную жизнь среднестатистических обывателей; киноповесть без конца и начала в духе 70-х. Современный парафраз то ли «Осеннего марафона» Данелии, то ли «Осени» Андрея Смирнова. Попытка увидеть сквозь то же светлое, печальное марево нынешние нравы, пейзажи, интерьеры и обстоятельства.

Однако, несмотря на потоки света, бьющие в камеру, рыдающий аккордеон (точнее, баян с виолончелью), крупные планы тонких запястий и стройных щиколоток, несмотря на запотевшие бокалы с шампанским, чтение стихов в кадре и прочие признаки «культурного» сентиментального киноповествования, на экране получается какой-то совершенно бессмысленный роман московского купчика и питерской бизнес-леди из рекламного агентства с психофизикой старшей пионервожатой и претензиями на утонченность.

Илья, владелец охотничьего магазина, в исполнении Михаила Пореченкова — этакий добрый молодец: синеглазый, чернобровый, с родинкой на щеке, но с пивным брюшком и одышкой. В нем странным образом соседствуют полуинтеллигентность и хамоватость, растерянность и жесткость, заботливость и агрессия — аморфный клубок непроявленных человеческих качеств. Нина Анны Михалковой — очаровательная толстушка: безупречная прическа, маникюр, прикид деловой женщины и повадки отличницы советского типа. Нина существует в образе идеальной жены, матери, хозяйки, товарища и лжет при этом легко, как дышит. В том, с каким невинным видом, без тени рефлексии она дирижирует более чем сомнительной ситуацией, угадывается космическая, невероятная глупость.

Что связывает этих людей — непонятно. Разве что сытость? Оба добились элементарного достатка, оба кормят семьи, оба могут позволить себе связь на стороне, могут мотаться из столицы в столицу, есть в ресторанах, снимать номера в гостиницах… Их связь — щепоть специй, добавленная в приевшуюся, благополучную жизнь, возможность выскочить из заведенного распорядка, порезвиться на воле. Связь как воскресный футбол с друзьями — для него, как уроки танго — для нее; оба искренне полагают, что это такое же невинное развлечение. А когда до этих довольных, сытеньких детей доходит, что адюльтер может разрушить их налаженный мир, что близкие — о, Боже! — страдают, что нужно делать выбор, брать на себя ответственность, они моментально разбегаются, хотя очень при этом переживают.

Получается странная вещь: мелодрама, где нет любви. Несоленая соль, фантик без конфеты. Зачем такое снимать? Зритель на это в жизни не купится, что и подтвердил более чем скромный бокс-оффис. Так зачем же? Закрадывается подозрение, что тут какой-то личный мотив: подспудное желание режиссера не только возродить эстетику «папиного» кино, но и разрушить, полемически опровергнуть тот мир, те грезы, тот пафос.

В середине-конце 70-х, в пору глухого застоя, кино про любовь было не просто способом ухода в частную жизнь от крепчающего маразма. То была робкая, контрабандная попытка внести в совковый морок свет Абсолютного, отблеск той силы, «что движет Солнце и светила». Тогдашние героини — утонченные, прекрасные женщины — перепечатывали по ночам чужие диссертации на машинке, служили в советских конторах, заботились о стареньких мамах, жили в коммуналках и типовых многоэтажках и глядели на мир с загадочным, оценивающим прищуром. Они готовы были смириться с одиночеством, но не могли простить своему избраннику даже тени пошлости, эгоизма или корысти. Маргарита Терехова, Марина Неёлова, Алла Демидова, даже Барбара Брыльска в «Иронии судьбы» — все они по-своему воплощали идеал Вечной Женственности, Прекрасной дамы, способной в любви возвысить героя до полноты человечности.

Мама Дуни Смирновой Наталья Рудная, сыгравшая главную роль в «Осени» и эпизод в «Связи», — из той же породы. В фильме «Осень» она могла устраивать сцены, чистить картошку, болтать по душам с деревенской хозяйкой, отчаянно, по-бабьи вешаться на шею любовнику в дымной пивной, но само ее присутствие в кадре заставляло неказистую окружающую реальность звучать музыкой сфер. Незабываемый эпизод, где она жарит яичницу во дворе, а герой Леонида Кулагина глядит на нее в окно, где потом она просто идет по лугу, в воздухе летают пушинки, а музыка Шнитке, только что звучавшая форте, становится едва слышной, сплетаясь с криками птиц, шелестом трав и пропитывая как ground theme небо и землю, — встык, без перехода монтируется с крупным планом лихорадочных, жарких объятий; словно бы два человека пытаются обрести ту же вечную гармонию мира в любовном сплетении тел.

В картине «Связь» нет, кажется, ни единого страстного поцелуя. Встречи любовников сводятся к поеданию улиток в ресторане и шашлыков на природе, к хлопотливому обустройству любовного ложа из двух узких казенных кроватей и «пионерскому» сексу, когда героиня, завязав хвостики желтенькими, смешными носками и нацепив на шею косынку, учится отдавать в постели «салют»: «Будь готов!» — «Всегда готов!» Страсть — это несерьезно, это детская такая игра. Всерьез герои обсуждают лишь одно: кто что будет врать дома. Как школьники, прогулявшие годовую контрольную. Они беспрестанно говорят о ее муже, его жене, о детях… Вместе ходят покупать им подарки. Все их помыслы привычно сосредоточены на семье и в гораздо меньшей степени — друг на друге. Слово «любовь» произносится тут лишь дважды и словно бы глохнет, не встречая ответа: «Ты меня любишь? — спрашивает она и тут же начинает хлопать себя по губам: — Прости, прости, я больше не буду». «Я люблю тебя», — говорит он, стоя на подножке уходящего поезда. «Что ты сказал? Я не слышу…»

Такое ощущение, что любовь для автора фильма — стихия, которую необходимо любыми способами нейтрализовать, обесточить. Способов в основном два: погрузить ее в детство и растворить в иных радостях жизни. Диалог героев: «Никогда не мог понять эту заповедь…» — «Ты про прелюбодейство?» — «Нет, про чревоугодие» — не просто шутка, это явная проговорка. Любовная связь — это как пойти в ресторан после обеда дома. Что же как не чревоугодие? Насчет обеда — толстовская, кстати, метафора. Только Толстой с недоверием и неприязнью относился к физическому аспекту любви в силу собственной чрезвычайной подверженности его власти. В фильме Дуни Смирновой — другое. Это взгляд на адюльтер глазами ребенка из распавшейся семьи, и любовь для него — не достижение полноты жизни, а разрушительная, непонятная сила, уничтожающая мир, где «Солнце и светила» — любящие мама и папа, а также прочие родственники.

Именно подсознательное, инфантильное желание автора стереть ластиком, погуще зачеркать пугающую «бяку-закаляку» и образует в той части повествования, где речь про отношения любящих, невнятное, слепое пятно. При том, что периферия сюжета прорисована гораздо более четко и выпукло. Муж Нины (Дмитрий Шевченко) — нищий, непризнанный художник, тянущий лямку учителя рисования в школе и стоически сносящий «взбрыки» завравшейся деловой жены; подруга (Ирина Розанова), безответно влюбленная в этого самого мужа; мать (Наталья Рудная), отказывающаяся встать на сторону дочери: «С жиру ты бесишься»; сын, лет десяти, уже научившийся различать оттенки тоски в глазах отца… Жена Ильи (Анастасия Сеглиа), нашедшая прибежище в героическом перфекционизме, направленном на поддержание в идеальном порядке собственной внешности и домашнего быта; одноклассник жены — «гнойный пидер», который искренне ей сочувствует и советует завести любовника; дочка, с тревогой наблюдающая, как папа заливает водкой растерянность и чувство вины… Их переживания понятны, их боль вызывает сочувствие — это живое, по которому нельзя резать. Знаковый эпизод: пытаясь отвлечься от беспрестанных звонков Ильи, Нина берется подстригать мужу ногти и нечаянно ранит его; потом бросается неловко заклеивать палец пластырем, но ведь все равно больно. Близкие, измотанные бесконечной ложью и разрушительной атмосферой измены, в конце концов согласны уже «отпустить» героев. А те все не могут решиться, магнит, притягивающий их к семейному очагу, пересиливает их тягу друг к другу. В общем, все неплохие люди и все страдают из-за непонятной и никому не нужной глупости под названием «связь».

Откуда все же она возникла? Ну, с ним-то ясно. Как говорила героиня Натальи Гундаревой в фильме «Осень»: «Мужик — он и есть мужик, чего с него взять». Ему каждая новая юбка кажется увлекательным приключением. С ней сложнее. Ей-то чего не хватало? Любящий муж, дом, ребенок, признание в коллективе… Разгадка находится ближе к концу картины. Последнее свидание. Он стоит у окна, она, повернувшись к нему спиной, сидит на кровати в гостиничном номере. «Ты снова с ней спишь?» (в смысле с женой), — глухо спрашивает она. «Да», — признается он. Все, больше они не встречаются.

Так вот оно что, оказывается! Все это был не просто легкомысленный «перепихон» после бизнес-ланча! Тут серьезно. Ну, завел он бабу на стороне, чувствовал себя виноватым перед женой. А тех, кто вызывает у нас чувство вины, любить трудно. Жена в ответ отдалилась, замкнулась, перестала преданно слушать истории, рассказываемые по сотому разу… Какой уж тут секс! Осталась Нина. Сколько длилась их связь? Год, полгода, не меньше. И все это время он, крепкий, здоровый мужик, довольствовался свиданиями раз или два раза в месяц? Тут естественным образом под невинные разговоры про то, что глупо к жене ревновать, под пионерские шуточки и все эти «ля-ля-ля, шу-шу-шу» возникает зависимость сродни наркотической. И понятно, почему он так бесится, когда, приехав в Питер, не может дозвониться до Нины, понятно, почему работу забрасывает, водку пьет, на людей кидается… Нина забрала невероятную власть над ним, ничего, в сущности, не предлагая взамен. А когда почувствовала, что он может соскочить, что власть выскользнула из рук, — оскорбленная, порвала отношения. Это тот же женский тип, что в фильме «Прогулка»: одного мужика (то есть мужа) сжевала и проглотила: неинтересно стало жить, глазки потухли. Давай следующего, нужна свежая кровь. Но героиня «Прогулки» разрушает всего лишь иллюзии двух молодых идиотов, Нина — две вполне реальные семьи. Если она проделывает это, не отдавая себе отчета, — она круглая дура, если сознательно — просто дрянь. И сопереживать ей становится совсем трудно.

В общем, при ближайшем рассмотрении во всем этом незатейливом вышивании обнаруживается множество крайне неприятных оттенков и болезненно искаженных узоров. В отсутствие любви на первый план выходит инфантильный эгоизм брошенного ребенка и женский вампиризм, проистекающий из внутренней пустоты.

Демонстративный разрыв с идеальными устремлениями отцов загоняет в ловушку пошлости — и в жизни остаются только еда, секс, ложь, деньги и зависть… В «Осени» — в сцене в пивной — простые люди инстинктивно подвергали обструкции одного-единственного — гниду и пошляка. В «Связи» мужики при деньгах сидят и горячо обсуждают, сколько у них своровал Ходорковский…

Ну да, время сейчас такое. Все устали от идеалов и хотят просто кушать. Вот и кушают, кушают друг друга, незаметно для себя разрушая человеческую среду. Да, наверное, духом времени можно объяснить недужность, ненужность и выморочность огромного количества нынешних связей, отнюдь не только любовных. Но еще одна такая «Связь» на экране кажется все же избыточным удовольствием.

Венеция 2013. Удивление

Блоги

Венеция 2013. Удивление

Зара Абдуллаева

За ходом стартовавшего 28 августа Венецианского кинофестиваля наблюдает специальный корреспондент ИК Зара Абдуллаева. Первый репортаж – о конкурсной картине «Жена полицейского» (Die Frau des Polizisten), режиссер Филип Грёнинг (Philip Gröning).

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

№3/4

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

Зара Абдуллаева

Корнелиу Порумбою, как и Кристи Пуйю, продолжает исследовать травматическое сознание своих современников, двадцать семь лет назад переживших румынскую революцию. Второй раз после «Второй игры», показанной тоже на Берлинале в программе «Форум», он выбирает фабулой своего антизрелищного документального кино футбол. Теперь это «Бесконечный футбол».

Новости

Объявлены итоги Флаэртианы-2013

14.10.2013

Завершился XIII Международный фестиваль документального кино «Флаэртиана». Церемония закрытия и объявление победителей состоялись 13 октября в пермском ТЮЗе. Гран-при «Большой Золотой Нанук» и 250 тыс. руб. получил режиссёр Араш Лаоти из Ирана, снявший фильм «Человек и Лис» о водителе старого грузовика, который в свободное время снимает фильмы о животных — настоящие персидские притчи с использованием языка Эзопа и Лафонтена.