Гипермаркет ночью

Воображаемое кино

1

Полки, полки, полки — как в кроличьей норе, в которую провалилась кэрролловская Алиса. Просыпается вдруг репродуктор: «Вниманию сотрудников «Чистого света»! Ого! Это что, «Ночной Дозор»? Или «Дневной», не суть. Реальность маскируется под кинематограф в самых неожиданных местах. Хотя почему неожиданных? Гипермаркет ночью — идеальный съемочный павильон.

В американском независимом кино пустой магазин — пространство отчуждения. В российском он пока что может быть чем угодно. Эта новая для нас фактура еще не помечена устойчивыми культурными кодами, еще только ждет визуального осмысления. А потому тут можно снимать хоть спагетти-вестерн. Врубить в репродукторах Морриконе, с кольтом у бедра выйти в пустынный коридор, протянувшийся от стеллажей с велосипедами до рядов с колбасой, которые не оскудеют отныне никогда (как мнится доверчивым потребителям). Томительная пауза, ровный мертвенный свет.

Кстати, и кольта не нужно: кино уже отыграло символическое убийство в подобном пространстве — в «Москве» Александра Зельдовича по сценарию Владимира Сорокина одного из персонажей насмерть забивали на складе богатым продуктовым набором, и кетчуп живописно смешивался с кровью. Но насилие в этом антураже — скорее дневной сюжет: им набухают толпы покупателей, а не горы товаров.

Сейчас мне интересней гипермаркет ночью — почти безлюдный склад, продолжающий выполнять функции магазина. Покойный, как посмертное видение героя, погибшего на заре новой эры даже не в сюжете Сорокина, а просто около какого-нибудь ларька — прообраза грядущих, еще не ведомых нам Metro и «Ашанов». В каком-то смысле эти гигантские ангары после полуночи и есть постсоциалистический рай. Здесь нет ни времени, ни дефицита, ни очередей, а только загруженные до небес полки, полки, полки — и неслышно снующие меж ними сотрудники «Чистого света».

2

Разумеется, слово «рай» популярно у владельцев российских торговых центров. По соседству с моим домом этих сооружений не меньше десятка, и все они вызывают у меня тихое бешенство. Но когда я смотрю из окна на неоновую вывеску «Электронный рай», то понимаю, что для правдоподобия ей недостает самой малости: рай должен работать ночью, а этот — закрыт.

Затоптанное туристическое место окутано очарованием лишь в неурочный час. Гипермаркет лишь ночью проявляет свое тайное назначение и смысл, ради которого стоило городить в бывших промзонах уродливые ангары и заполнять их товарами.

Лишь по ночам этот образ изобилия перестает быть тошнотворным: в час «меж волком и собакой» его избыточность уже не подавляет, а, скорее, озадачивает, как Алису — банки с вареньем на полках в кроличьей норе. Потребительская прорва временно насыщена, но гипермаркет, как скатерть-самобранка, все так же готов дать тебе все, что захочешь. И пусть ты оказался здесь по сугубо прозаическим причинам, ты больше не покупатель, но очарованный странник. Найдя свой ящик пива, автомобильный аккумулятор или замечательно дешевый набор отверток, ты с непривычным и, может быть, даже тревожным чувством оглядываешь все остальное. И осознаешь, что эти тысячи, миллионы товарных единиц совершенно не нужны ни тебе, ни кому-либо еще (потому что плотность покупателей в это время суток — пять человек на квадратный километр). Они бесполезны — почти как искусство.

В книге No Logo, объявленной библией антиглобализма, канадская журналистка Наоми Кляйн подробно объясняет, что современный брендинг достанет меня везде, независимо от привычек и убеждений. Для всякого выделена своя ниша, мой социальный типаж в любом случае описан, на меня нацелены рекламные орудия глобальных корпораций, я так или иначе подцеплен на потребительский крючок. Соскочить практически невозможно, потому что все стратегии побега просчитаны тоже (впрочем, Наоми Кляйн призывает и учит сопротивляться).

Но у нас и незаметно, чтобы кто-то убегал: движение наблюдается только в сторону прилавка. Ну что ж, тогда я подойду к нему ночью, как соблазненный шпион. К самому большому — супер-, гипер-, мегаприлавку, благосклонно принимающему граждан даже тогда, когда они должны видеть сны. Ведь наверняка и сны найдутся в его необъятном ассортименте.

3

Мне нравится возможность добраться до райских товарных кущ и купить что-нибудь совершенно пустяшное, вроде спичек или утеплителя для окон, который понадобился мне однажды ночью в самый лютый московский мороз. А то и вовсе ничего не покупать.

Гипермаркет начинается с парковки — и по ночам она волшебна. Кто сказал, что в Москве не осталось площадей, огромных пустых пространств? Вот они, пожалуйста, их нужно лишь подстеречь. Редкие посетители подъезжают к самому входу, а чуть дальше и на подземных уровнях машин нет вообще — только не убранные персоналом тележки, которые кажутся застигнутыми врасплох, как будто мой взгляд остановил их коллективный танец. Я оставляю тележки танцевать и решаю прогуляться налегке, как в аэропорту в ожидании рейса, когда уже сдан багаж. Да, тут, пожалуй, есть что-то общее с магазинами duty free, отмечающими похожую точку в восприятии времени: ты только что бежал, старался не опоздать, но вот пройдены регистрация и паспортный контроль, пульс замедлился и можно праздно присмотреться к ненужным матрешкам или бутылкам текилы. Почувствовать вкус промежутка — еще не в небе, уже не вполне на земле с ее городской суетой и привычной спешкой. Таков и ночной гипермаркет — пространство для паузы, которое неожиданно открывается в эпицентре потребительского угара, стоит лишь заглянуть туда в неурочное время. В болезненной и нервозной, как подрагивание жировых складок, московской реальности ночной гипермаркет — точка покоя, отдохновения. Должно быть, так выглядит «глаз бури» — штиль посреди урагана.

Спят усталые игрушки, книжки спят — но многие отделы работают, и я могу всю ночь выбирать люстру, которую так и не куплю (к огорчению сотрудников «Чистого света»). Зато отобьюсь от бессонницы и дурных мыслей. Страшно представить, что творится здесь днем, но сейчас, до самого рассвета — благодать, доступная, как потребительский кредит.

Этот город уже давно не предназначен для людей, но пока еще благосклонен к вампирам. Я завидую им — спокойно покупающим в четыре утра красное вино, клюквенный сок и диск с «Ночным Дозором» за 99,90.