Йорген Лет: «Я одержим мыслью показать аутентичную любовь»

Сергей Сычев. Большинство режиссеров считают, что своими фильмами они уже сказали все, что хотели, и поэтому нет нужды дополнять их речью. Вы — прямая противоположность, потому что постоянно пишете, говорите, спорите о своих фильмах. Вы думаете, что языка кино вам недостаточно?

Йорген Лет. Я никогда не рассматривал свою работу в этом ракурсе. Мне очень нравится говорить о своем творчестве. Может, это потому, что я начинал как писатель и поэт и письменным языком пользовался прежде чем стать режиссером. Мне всегда казалось, что нет ничего более естественного, чем анализировать, исследовать, комментировать свои собственные произведения. Но никаких предвзятых идей об ограниченности киноискусства у меня точно нет. Я непрерывно размышляю о том, как сделать свои фильмы понятными. Точнее говоря, как помочь зрителю воспринять их адекватно моим представлениям о них. В последние годы это желание я артикулирую все чаще. Я, так сказать, хочу завершить, довести до конца свою работу. Необходимо прояснить, что я имел в виду. В моих фильмах много ссылок, цитат, потаенных троп, скрытых слоев. Сегодня я особенно понимаю, что основа моего творчества — не на поверхности, но, безусловно, под ней, и это нуждается в комментариях.

Сергей Сычев. Вы постоянно пытаетесь реформировать киноязык — не для того ли, чтобы не приходилось каждый раз потом объяснять, что имелось в виду?

Йорген Лет. У меня часто было ощущение, что язык моей поэзии опережает язык моего кино, он всегда как бы на один шаг выше. У меня есть много стихов, в которых я пытаюсь говорить о непостижимых предметах. В поэзии необычайно высокий уровень восприятия, это очень высокая сфера, что служит вдохновением для моей режиссерской работы. Я знаю, к какому рубежу я стремлюсь, когда снимаю кино. И я также знаю, насколько каждый раз велик разрыв между воплощенным и желаемым, как трудно дотянуться до замысла, но я всегда мечтаю прорваться к новым вершинам восприятия. В этом мне часто помогают специально провоцируемые мною невозможные условия для работы, которые заставляют меня искать новые пути. Вы могли заметить это в «Пяти препятствиях»: чем тяжелее условия, тем более инновационный результат мы имеем в итоге. Не хотелось бы, чтобы мои слова прозвучали слишком патетично, но я вижу свою роль как режиссера в том, чтобы устроить киноязыку настолько сильный массаж, насколько я способен, сделать язык более эластичным, пластичным. Я стараюсь уничтожать все границы, которые встречаю на своем пути.

Мой новый фильм «Эротический человек» — самый важный в моем творчестве, и я бьюсь над ним, понимая всю тщетность усилий и невозможность его завершить. Уже двенадцать лет я ношусь с этой идеей! Мне ее предложил один продюсер, сказав, что задание исключительно сложное. Я с удовольствием принял вызов, но вскоре понял, что это была ловушка и я не в состоянии сделать такую картину. Я искал себе оправдания и нашел — их довольно много, лучшим из них, конечно, был фильм «Пять препятствий». Он занял так много времени, что мне пришлось отложить работу над всем остальным. Я понятия не имел, как можно снять эротическую жизнь человека. Это то же самое, что снимать Бога, если хотите. Я ходил и жаловался друзьям, что этот фильм или убьет меня, или станет моей лучшей работой. Сегодня я счастлив, что занялся этим проектом. Иногда мне кажется, что я вижу свет в конце тоннеля, но у меня до сих пор не сформировался окончательный замысел фильма, я все время переделываю, переснимаю то, что уже снято. Я ищу идеальную форму — в конце концов, смысл ведь именно в этом. Я точно убежден, что фильм не должен получиться заумным, он на это просто не имеет права. Эстетика эротики — в ее наивности. Фильм ведет меня, как поэма, которую начинаешь, не зная, ни куда ты ее приведешь, ни куда она тебя. Я чувствую, что у меня, в общем, уже снят весь необходимый материал, но я никак не могу его организовать. Может показаться, что я специально нагоняю туману и говорю загадками, но поймите, этот фильм действительно труден, он существует вне зоны логики, к нему не подберешься с помощью трактовки символов — он вне и этой зоны.

Сергей Сычев. И мы не сможем его анализировать?

Йорген Лет. Хотелось бы на это надеяться. Надеяться на то, что останется недосказанность, — не все в жизни и в искусстве должно быть названо. В фильме много потаенных слоев, которые невозможно считать в точности. При всей спонтанности фильма, я хочу наполнить его тем, что мне особенно нравится: красивыми женщинами и чувственностью. В нем немало зацепок для интерпретаций, но при этом я сам вряд ли смогу говорить о них с уверенностью. Фильм, таким образом, и открытый, и непроницаемый.

Сергей Сычев. У меня, когда я смотрю ваши фильмы, снятые в последнее десятилетие, возникает чувство, что они, скорее, экзерсисы на пути к «Эротическому человеку», чем самостоятельные работы. Как будто вы нащупываете язык.

Йорген Лет. В каком-то смысле вы правы. Я проверял свои возможности в преодолении границ кинематографа. Если хотите, я пытался понять, можно ли — в принципе — охватить такую объемную тему, как любовь. Я называю это «антропологическим подходом к жизни». Если вы ученый, вам необходимо подобрать нужную оптику и проверить ее. Это не просто экзерсисы, это попытки прорыва мысли к необъятному. Но это также и тестирование своих способностей на преодоление трудностей вообще — как «Пять препятствий». Слишком многое на кону, слишком велик риск, что люди отвергнут мое исследование.

бесплатные гаджеты

Сергей Сычев. У меня такое ощущение, что Эрос в ваших фильмах все дальше уходит от Танатоса, особенно это заметно в последних работах. В какой мере это является вашей позицией?


"Пять препятствий"

Йорген Лет. Пожалуй, так и есть. Но не думаю, чтобы это было рациональное решение, я просто следую своим инстинктам. Если попытаться проследить этот путь до конца, то окажется, что мой разум постоянно не поспевает за чувствами, которым я отдаюсь. Но потом он пытается их догнать, разобраться в них. Для этого он, разум, и создает искусственные препятствия, которыми переполнено мое творчество. Но все равно чувства преодолевают все, и для меня очевидно, что они никогда не могут быть проконтролированы полностью.
В своем исследовании Эроса я пытаюсь сосредоточиться на самых глубинных и резких его проявлениях, я одержим мыслью показать аутентичную любовь. Для этого я пытаюсь сталкивать противоположности, в частности, показывать горячую, страстную, полноценную жизнь и в то же время холодным разумом исследовать ее, проводить над ней эксперименты.

Сергей Сычев. Для многих современных людей кино и спорт являются объектами религиозного культа, однако вы, работая в этих областях, настроены по отношению к ним весьма спокойно…

Йорген Лет. Я вообще не слишком религиозен. Из всех религий мне интереснее всего вуду, но я не практикую никакие культы. Некоторые чересчур трезвые умы в Дании часто упрекают меня в том, что я, комментируя по телевидению «Тур де Франс», использую религиозную лексику. Но мне кажется, что она как раз уместна именно потому, что речь идет о некотором священнодействии. Я говорю о жертвах и подвигах, о боли и мученичестве, о добродетели и грехе. Я не стыжусь этого, делаю это намеренно. Спортивная пресса переполнена громкими, но пустыми историями. Я же пытаюсь копать глубже, чтобы поделиться со зрителями своими мыслями и опытом. Я именно потому и занимаюсь комментаторской работой: хочу дать людям более глубокую интерпретацию того, что они видят на экране. Хочу, чтобы вместе со мной они увидели символы, жесты, переживания.

Сергей Сычев. Вы как-то сказали, что в начале работы в кинематографе вы видели свой художественный мир как пустую комнату. Прошло полвека, и комната, кажется, наполнилась. Но вот чем именно?

Йорген Лет. Наверное, жизнью. Знаете, это как упражнение номер два. Номер один заключался в том, чтобы в пустой комнате сделать все, что возможно. Теперь задача усложняется. Может, я слишком самонадеян, но предположу, что все созданные мной в этой комнате объекты, образы так или иначе ведут к пониманию жизни, показываю ли я тропики или черных женщин. Любой из предметов является объектом лабораторного исследования, к любому я могу подойти с микроскопом. Например, сцена в «Эротическом человеке», где я снимаю воду, облекающую человеческое тело. Черная кожа и вода — это может показаться банальным, глупым, наивным, но я именно здесь вижу некую идею. Как бы смешно ни звучало, я это воспринимаю как научный эксперимент. Правда, в отличие от ученого, я не нуждаюсь в точных ответах — мне лишь необходимо видеть, почему и как происходит этот странный контакт. Если хотите, это и поэтическое упражнение в не меньшей степени. Я все еще продолжаю искать вещи для своей «комнаты», которая сама все увеличивается и увеличивается в размерах. Она стала тропической — в ней много цвета и жизни. Я оставил пустоту в комнате позади, она мне сейчас не нужна. Мне все еще нравится помещать какой-нибудь экран позади людей — как в «Пяти препятствиях» в сцене, где снят Бомбей. Эта идея может воплощаться в тысяче других вариаций. Фон Триер может злиться сколько угодно, но я использую этот трюк всегда — экранирование мне необходимо. В «Эротическом человеке» мне не понадобились экраны, потому что белизна кровати, например, вполне может нести ту же функцию. Вообще, пусть я покажусь самонадеянным в высшей степени, но сейчас мне кажется, что я могу использовать в качестве лаборатории любую среду.

Сергей Сычев. Вы объявляете себя то поэтом, то антропологом. Вы считаете, что это одно и то же?

Йорген Лет. Думаю, да. В фильме о любви антрополог является одновременно и поэтом, и мне нравится думать так. Потому что ведь речь идет о создании особого языка, что относится к каждой из этих профес сий. Я пытаюсь достичь в своей поэзии научной трезвости. И я даже об этом написал в одном стихотворении: «Я люблю тебя трезво и детально». Здесь антрополог и поэт встречаются и действуют заодно. В этом есть свои сложности, но это один из камней преткновения в «Эротическом человеке».

Сергей Сычев. После «Пяти препятствий» у зрителя возникает вопрос: будет ли продолжение, в котором на ваш вызов придется ответить фон Триеру? Какие «препятствия» для него вы придумали бы?

Йорген Лет. Я много раз слышал такого рода предложения, но, если честно, я не представляю ни второй части этого фильма, ни какие «препятствия» я мог бы вообразить для фон Триера. Мне гораздо удобнее ощущать себя пассивным получателем заданий и справляться с ними. Меняться местами мне вовсе не хочется. Я не исключаю, что мы с фон Триером снова вынудим меня снять что-нибудь в невыносимых условиях, и он тоже был бы, наверное, не против, но пока он продюсирует мой новый фильм. Он умеет поддержать и очень чутко понимает, в каком направлении я иду и какие проблемы на пути возникают. Я позвонил ему, прежде чем начать снимать, и сказал: «Ларс, мне нужен твой совет, потому что я не знаю, что делать. Пришел мой оператор, пришли актрисы, вся команда собралась, но я понятия не имею, как делать это кино. Я боюсь». Он ответил немедленно: «Йорген, не волнуйся! Забудь о своих сомнениях, просто будь там, и все как-нибудь соберется воедино.
А если нет — мы сделаем это на стадии постпродакшн».

Сергей Сычев. Может, работа в качестве вашего продюсера и есть для фон Триера то самое «препятствие»?

Йорген Лет. Может быть. Если и так, то он не показывает виду. Наоборот, он выглядит очень довольным, всегда готов прийти на помощь, ему, очевидно, нравится эта его роль. Хотя обычно он предпочитает роль вселенского зла.

Я, легенда

Блоги

Я, легенда

Нина Цыркун

5 марта на большие экраны выходит «Снайпер» Клинта Иствуда. Нина Цыркун изучила показанный в этой исторической драме процесс превращения человека в машину для убийства – и обратно.

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

№3/4

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

Вероника Хлебникова

20 июня в Музее современного искусства GARAGE будет показан фильм Сергея Лозницы «День Победы». Показ предваряют еще две короткометражных картины режиссера – «Отражения» (2014, 17 мин.) и «Старое еврейское кладбище» (2015, 20 мин.). В связи с этим событием публикуем статьи Олега Ковалова и Вероники Хлебниковой из 3/4 номера журнала «ИСКУССТВО КИНО» о фильме «День Победы». Ниже – рецензия Вероники Хлебниковой.

Новости

В Роттердаме стартует Международный кинофестиваль

23.01.2013

23 января вечером в Роттердаме (Нидерланды) состоится торжественное открытие 42-го международного кинофестиваля. Картиной открытия станет драма «Мастер» (The Master) Пола Томаса Андерсона.