Прощальная краса

У фильма Ли Чхан Дона очень конкретное название, точнее некуда. Это фильм о поэзии. Не в расширительном (сентиментальном или патетическом) понимании, а в сугубо прикладном.

Вот — слова. Откуда они приходят? И куда исчезают?

В этом фильме живет такое же любопыт-ство, как в его шестидесятишестилетней героине Мие (Юн Чжон Хи), старомодно элегантной, все еще привлекательной женщине, которая записалась в поэтический кружок. Забавна мотивировка: потому что когда-то в школе учитель сказал ей, что у нее есть склонность к поэзии. За всю последующую жизнь она не сочинила ни строчки, отчего же вдруг сейчас?

Видимо, она возвращается в детство. В начале фильма мы видим ее на приеме у врача. Она пришла жаловаться на покалывание в руке, но доктор обращает внимание на другое. Как давно вы начали забывать слова? Ха-ха, доктор, не помню.

Страшный диагноз: болезнь Альцгеймера. Из памяти, из сознания человека постепенно стирается информация о мире. Пока что слова. Сначала существительные, позже — глаголы. Как это называется. Что это за действие.

Самое время заняться стихосложением. Но если без иронии: да, самое время заняться поэзией.

Учитель в поэтическом кружке объясняет: вот яблоко, посмотрите на него. Сколько раз вы его видели? Я вам скажу: ни разу. Посмотрите на него как будто впервые. Остается добавить: как будто вы забыли даже слово «яблоко».

Поэтический кружок, на наш (а возможно, вообще западный) взгляд, — смешная старомодная вещь, поэтому надо пояснить: поэзия, во-первых, все еще очень популярна в Корее. (Хотя Ли Чхан Дон и задается вопросом, что значит писать стихи, когда поэзия умирает. И что значит снимать фильмы, когда умирает кино?) А во-вторых, формальные законы стихосложения до сих пор восходят к китайскому канону и потому требуют изучения. Корейцы, насколько известно, вообще любят учиться. Даже на пенсии.

Не то чтобы героине было нечем заняться. У Мии есть работа — несколько раз в неделю она заходит к зажиточному полупарализованному старику: прибрать в квартире, помыть хозяина, не выжившего из ума, но наблюдающего за симпатичной служанкой (а ведь они почти ровесники) взглядом хитрого похотливого дебила. (Подобные персонажи и подобные гримасы — авторский знак Ли Чхан Дона, который умудряется, касаясь опасной темы, не впадать ни в слюнявую жалость, ни в смакование подробностей патологической физиологии.)

лучший хостер

У Мии есть внук — ленивый прыщавый оболтус-старшеклассник, как правило, тупо жрущий, уставившись в телевизор. До пульта он еще может дотянуться, но чтобы приготовить еду — тут нужна бабушка. Постирать, убрать объедки. Его мать уехала на заработки в другой город, про отца ничего не известно. Они живут в небольшой квартире вдвоем — бабушка и внук. Он давно относится к ней как к бесплатной горничной. Она любит его простой нерассуждающей любовью. Родная кровинушка. Ну ладно, так и быть, он поиграет с ней в бадминтон у подъезда (она говорит, доктор советовал упражнять руку). Но в любой момент может просто бросить ракетку на асфальт: ба, мне к друзьям надо. Она остается с растерянным лицом, но, похоже, это выражение растерянности становится для нее обычным независимо от ситуации: что вы хотите, Альцгеймер (но она еще никому не призналась, боится признаться даже себе, мало ли что доктор сказал).

Ли Чхан Дон смотрит на нее осторожно, боясь спугнуть что-то важное, пока еще не проявленное. Наблюдает, как Мия упражняет руку: вот бадминтон, а вот блокнотик, куда надо записывать поэтические наблюдения. Как Мия упражняет взгляд, комически пытаясь следовать наглядным примерам учителя: долго смотрит на яблоко, дерево или на тарелки в кухонной мойке (ведь поэт сказал, что вдохновение может прийти и при мытье посуды). В фильме аккуратный сценарий, нейтральная камера, бытовые зарисовки, обычная жизнь средним планом. Тем не менее картина устроена как стихотворение. С простым линейным сюжетом, в котором все выложено на поверхность, но эта поверхность не плоская. Позволим себе сравнение из арсенала районного поэтического кружка: развитие действия похоже на то, как распускаются лепестки розы. Очень медленно, постепенно: бледно-розовая драма раскрытия и вместе с тем увядания. Про увядание ясно, а что требует проникновения внутрь?

Совершенно точно не криминальная история, протыкающая размеренную жизнь героини как будто тупой вязальной спицей. Тут никакой интриги, никакого детектива. В первых кадрах нам показывают плывущий по реке труп девочки, а вскоре разъясняют, что ее методично насиловали и довели до самоубийства шестеро ребят из той же школы. В том числе внук Мии. Она узнает о случившемся от родителей других виновных. Дело можно замять, школа не заинтересована в огласке, надо лишь договориться с матерью утопленницы, у нее есть ребенок помладше, а живут они бедно; надо думать, денежная компенсация поможет ей смириться с трагедией. На событийном уровне все просто и ясно. Кроме одного: как это принять и чем на это ответить? Здесь начинается область непроявленного, сокровенного, тех душевных движений, которые подчиняются не логике и обязанности, а интуиции. Если бы речь шла о моральной дилемме, мы бы узнали, о чем Мия поговорила со следователем, которого встретила в кружке любителей поэзии. Но это остается за кадром. Перед финалом в фильме есть лишь изумительная сцена игры в бадминтон. Следователь поднимает брошенную внуком Мии ракетку
и в сгущающихся сумерках перебрасывается с героиней уже почти невидимым воланчиком. Вспоминается воображаемый теннисный мячик из «Фотоувеличения» Антониони, только у Ли Чхан Дона все наоборот, воланчик все-таки есть, и в полутьме возникает не метафора, а развязка, которая, однако, не нуждается в окончательном прояснении, остается в сумеречной зоне догадок и ощущений, потому что дело совсем не в морали.

Бабушка не говорит с внуком, не требует объяснений (что он может ей объяснить?). Просто новые факты надо как-то уложить в сознании, откуда постепенно исчезают существительные, а вскоре начнут исчезать глаголы. Как это назвать? Как такое могло произойти?

Так постепенно (раскрывающиеся, но по краям уже тронутые смертью лепестки розы) обнаруживается другой, настоящий мотив для занятий поэзией.

Поэзия — единственный способ удержать мир, сохранить его цельность и только что (посмотрите на это яблоко, на этот цветок) открытую красоту.
А мир уже распадается, гниет, умирает, в нем девочки бросаются в реку с моста, потому что их насилуют одноклассники. В нем обнаруживаются разрывы, открываются пустоты. Из него исчезают слова. Из него исчезает порядок. Исчезают чувства. Исчезают смыслы.

Мия должна осознать и описать это отсутствие. Вот для чего нужна поэзия. Рассказать о том, что уходит, растворяется, умирает. В этом есть особая красота, и Мия все больше замечает именно ее. Абрикосы: не те, что созрели и висят на ветке, а те, что уже упали на тропинку. Они красивее и слаще всех. Сцена с абрикосами — самая смешная (корректнее сказать «трагикомичная», но она и правда смешная). Мию отправляют на переговоры с матерью погибшей девочки, но красота упавших плодов так поражает ее, что она напрочь забывает о цели встречи и спешит поделиться с собеседницей свежим поэтическим наблюдением; очень мило. Лишь попрощавшись и отойдя на несколько шагов, вспоминает, зачем пришла, и на лице ее так каллиграфически отражается мысль «Ох и дура же я, дура!», что даже не знаешь, чем больше восхищаться — деликатностью режиссерского юмора или филигранным мастерством актерской игры.

Мия сама, как эти упавшие абрикосы. Не потому ли она отдает свою уходящую сладость старику-инвалиду, который хочет в последний раз почувствовать себя мужчиной? Сперва возмущенно отказывается, хлопает дверью: просьба слишком нелепа и непристойна. Потом, спустя несколько дней, решительно возвращается и сама дает старику виагру: будь в этом одно лишь сострадание, сексуальная сцена стала бы невыносимо пошлой. Но тут что-то другое: не сострадание, а понимание, что надо поступить именно так, что требуется именно эта рифма, какой бы дикой она ни казалась. Уже не ему (все тот же взгляд дебила, но похоть сменилась недоумением), а ей нужен этот последний раз.

Повторим: поэзия в фильме Ли Чхан Дона — единственный способ удержать мир в его цельности и единственный способ принять его исчезновение. Подготовка к отсутствию, несуществованию. Или к переходу в иное качество. Как говорила одна героиня Фолкнера, смысл жизни — приготовиться к тому, чтобы долго быть мертвым. Поэзия для Мии (теряющей слова, находящей слова заново и впервые) — и дверь, и ключ: она с любопытством оглядывается, обнаружив себя на пороге. Между появлением и исчезновением, присутствием и отсутствием. Ее единственное стихотворение, то, что читают в финале, — взгляд с порога в обе стороны. Оно написано от лица мертвой девочки, из точки прыжка с моста, в нем зафиксирован тот миг невесомости, который сопутствует переходу. Мир без меня, но еще помнящий прикосновение взгляда. В новейшей русской поэзии такими же тонкостями занимались метаметафористы. Виталий Кальпиди: «Красиво, без птиц / за окнами воздух стоит удивленный, / захваченный взглядом твоим, что назад / вернуться к тебе, отраженным от клена / в окне не успеет, и все-таки сжат / им воздух, но это недолго продлится: / твое кареглазое зренье дрожать / без тонкой, почти золотой роговицы/ сумеет четыре мгновения — ждать / осталось немного». За кадром звучит голос Мии, камера показывает знакомые нам картинки: квартира, класс поэтического кружка, дерево у подъезда. Только уже без героини, от которой остался лишь взгляд, кареглазое зрение, которым ненадолго, в последний раз сжато все, что мы увидели за два с лишним часа. Потом девочка на мосту оборачивается: ты вернулась, мы вместе, мы одно, ты все поняла и приняла. Возможно, это единственный лишний, слишком прямолинейный кадр безупречного фильма.

 



«Поэзия»
Shi / Poetry
Автор сценария, режиссер Ли Чхан Дон
Оператор Ким Хён Сок
Художник Син Чжом Хю
В ролях: Юн Чжон Хи, Ли Да Вит, Ким Хира, Ан Нэ Сан, Ким Ён Тхэк
Pine House Films
Южная Корея
2010

 

Kinoart Weekly. Выпуск 108

Блоги

Kinoart Weekly. Выпуск 108

Наталья Серебрякова

Наталья Серебрякова о 10 событиях минувшей недели: Эмили Блант сыграет Мэри Поппинс; Дьордь Палфи экранизирует Лема; Гауданиньо снимает гей-драму; запланирован ремейк "Парней и куколок"; Джеймс Франко поучаствует в адаптации Стивена Кинга; Дженнифер Коннелли в фильме про отчаянных пожарных; Джиллиан Андерсон в сериале про богов; Мелисса Маккарти сыграет фальсификаторшу; Эми Шумер в комедии о холостяках; три новых трейлера.

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

№3/4

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

Антон Долин

В связи с показом 14 ноября в Москве картины Филипа Грёнинга «Моего брата зовут Роберт, и он идиот» публикуем статью Антона Долина из 3-4 номера журнала «Искусство кино».

Новости

Сотрудникам голливудских студий тоже не чужды торренты

27.12.2012

В том, что торрентами пользуются миллионы интернет-пользователей во всем мире, нет ничего сенсационного. Однако впервые на использовании торрентов для скачивания пиратских копий фильмов и игр пойманы сотрудники целого ряда крупнейших голливудских студий – среди которых Paramount Pictures, Warner Bros., Sony Pictures, Walt Disney и 20th Century Fox. – причем скачивание производилось ими прямо на рабочем месте. Об этом сообщает издание TorrentFreak, которое и выявило факт использования торрентов при помощи технологии SсanEye.