Лифт под эшафот. «Хижина в лесу», режиссер Дрю Годдард

«Хижина в лесу» обманывает ожидания. Но уже на простеньком вопросе «чьи ожидания?» придется затормозить. Ждали ли чего-то поклонники мусорных b-хорроров, кровавых сезонных однодневок от картины с нейтральным, будто стертым названием? А что было нужно эстетам и знатокам жанра? И почему от этой конкретной ленты?

Даже с фан-базой авторов не все понятно. Вероятно, поклонники продюсера и соавтора сценария Джосса Уидона («Баффи, истребительница вампиров», «Светлячок», «Миссия «Серенити») ждут разухабистой ироничной фантастики, а почитатели заковыристых сюжетов Дрю Годдарда от экс-сценариста и режиссера-дебютанта хотят увидеть что-то в духе эзотерического «Остаться в живых» (Lost) или псевдодокументального «Монстро».

hizhina v lesu

Наверное, сюрприз тут лишь один, и он фильму не в плюс. «Хижину в лесу» только формально можно счесть хоррором, поскольку она не страшная. Неофитов еще могут слегка смутить землистые зомби с колюще-режущими предметами в гниющих руках, но знатоки ужастиков бровью не поведут. К финалу успокоятся и самые нервные. На вооружение взяты очень неуютные концепции, это правда, но вот их визуальное воплощение — в высшей степени условное. Уидон с Годдардом, кажется, и не собирались никого пугать.

И все-таки посещение этой «Хижины…» оставляет сильное впечатление. За каждым значительным хоррором скрыта некая философия, но далеко не везде она превращена в сложный изобретательный механизм, вскрывающий картину мироустройства и вовлекающий в процесс осмысления и героев фильма, и его зрителей.

Невзрачность названия компенсирована выразительным постером: на картинке хижина превращена в трехуровневую головоломку, странный кубик Рубика. Лучше строение фильма не описать. Есть верхний (он же поверхностный) уровень: пятеро студентов едут на уик-энд в лес — отдохнуть в загородном домике, приобретенном по случаю кузеном одного из них. Обшарпанное, но вполне уютное сооружение, окружающий пейзаж, живописные горы и дикое озеро… Чуть ниже — подвал, полный загадочных артефактов, за каждым из которых скрывается угроза: туда герои фильма спускаются во время невинной игры, затеянной ими, как водится, по молодости и глупости. На этом же уровне — могилы тех зомби, которые были когда-то первыми владельцами хижины, но пали жертвами пагубного культа садомазохистского толка; их-то и разбудит неосмотрительная молодежь. Еще ниже — секретная лаборатория, из которой невозмутимые люди в белых халатах управляют действиями монстров, заодно наблюдая за подопытными кроликами — студентами и манипулируя ими при помощи различных химических ухищрений (пускают феромоновый туман, подмешивают наркотик в краску для волос и т.д.). А есть и другие измерения, иные этажи и уровни, которые даже показывать не нужно. Достаточно намекнуть на их существование.

Практика «многослойного пирога» в постмодернистском мейнстриме применяется широко и давно. Однако приготовлен пирог по необычному рецепту. Слои в нем не отделены и неотделимы один от другого, они предназначены не разным категориям зрителей, а всей аудитории сразу: удивительно, но авторы даже отказались от преимущества неожиданности, с первых кадров намекнув на существование «второй реальности». Преамбула еще до начальных титров знакомит нас с мистером Ситтерсоном (Ричард Дженкинс) и мистером Хэдли (Брэдли Уитфорд), которые направляются по длинным коридорам к центральной лаборатории, и пока мы не понимаем, в чем суть профессии и работы этих деловитых мужчин. Собственно, в этом и есть основная интрига: кто они и что делают? Потому что с молодежью-то все как раз предельно ясно. Пока они собирают немудрящий багаж и грузятся в минивэн, мы уже представляем себе дальнейший сценарий. В хрестоматийно-обязательной стычке с неприветливым хозяином заброшенной бензозаправки выясняется остальное: хижина — дом с дурной славой, никто еще оттуда не возвращался. Само собой, пренебрегши предостережением, студенты весело отправляются к финальной точке назначения — прямиком зверю в пасть.

Вопрос лишь в том, кто и как выполнит техническую задачу — съест, расчленит, убьет пятерых простаков. На это и делают ставки все более многочисленные обитатели и сотрудники таинственной лаборатории, чтобы в нужный момент подвести итоги лотереи: победили ремонтный отдел и интерн Рональд, на сцену выходят (вернее, выползают из-под земли) Зомби-Мучители Из Глубинки! А пока зловещие мертвецы расправляются с героями, здесь, у мониторов, делят деньги и готовятся к after-party. И в самом деле, финал слишком предсказуем, можно и отвлечься. Что же творится в этих секретных стенах? Очередное «Шоу Трумена»: недаром серьезного молодого человека, впервые участвующего в эксперименте, зовут Трумен (в культурных референциях и цитатах Уидону нет равных). Хэдли с Ситтерсоном при помощи остальных — химотдела, ремонтников, транспортного цеха и т.д. — не только наблюдают за подопытными, но и воздействуют на их поступки.

Нет, здесь не социальный опыт, не Большой Брат, а что-то поглубже, причем во всех смыслах: лаборатория подземная. Ее обитатели управляют действиями пятерых героев, производя на ходу легкую настройку. Мы видим, как нормальные люди, сами того не осознавая, надевают навязанные им маски. Студентка-медик (Анна Хатчинсон) красится в блондинку, моментально превращаясь в распутную дурочку. Студент-социолог на полной академической ставке (Крис Хемсворт; кстати, он одновременно снимался в «Мстителях», собственном режиссерском проекте Уидона) ведет себя, как глуповатый мачо. Яйцеголовый отличник (Джесси Уильямс) демонстрирует накачанный торс, проявляя свой ум исключительно в умении перевести цитату с латыни. Зато безголовый шутник-торчок (Фрэн Кранц) оказывается единственным разумным человеком, чующим за всем происходящим «кукловодов».

А обреченная на выживание девственница (Кристин Коннолли), как сообщается в первой же сцене, девственницей вовсе не является; более того, бесполезное для развития сюжета упоминание о ее любовнике-преподавателе введено в фильм исключительно для того, чтобы на это указать. Да, они соответствуют жанровым архетипам, вырубленным (в пространстве фильма — буквально) в скале: Шлюха, Атлет, Ученый, Шут, Девственница. Но лишь условно.

Ну и что? Это всего лишь кино. Причем не только для нас, но и для обитателей лаборатории, сгрудившихся перед экраном. «Давай, детка, раздевайся, мы тут одни», — шепчет в лесу здоровяк социолог, на что его подружка возражает: «В лесу холодно», — и публика издает разочарованный вздох (мы присоединяемся), пока один из управляющих процессом джентльменов лихорадочно вы-кручивает ручку на пульте, повышая температуру. «Нам нельзя разделяться», — резюмирует мужественный лидер группы, но в вентиляционное отверстие пускают одуряющий дым, и он тут же поправляется: «Проверим комнаты по одному, так быстрее». Нормальное кино. Мы глазеем, авторы управляют. И если нам выпал американский зомби-хоррор, в соседних залах показывают ужастики в других жанрах. В Киото визжащие школьницы пытаются прогнать черный призрак одноклассницы, зависший в классе. В Стокгольме дымятся какие-то развалины, в Буэнос-Айресе испускает дух гигантский монстр. Везде, увы, торжествуют силы добра — а значит, жертвы будут принесены в Штатах, где, по законам жанра, можно обойтись и без выживших.

hizhina v lesu3

Незачем страдать из-за мучительных смертей симпатичных пареньков и девчонок; за нас пусть переживают убийцы в белых халатах, подписавшие им приговор. Все чуть-чуть не по-настоящему, кровь актеров жиже клюквенного сока, а потому — долой угрызения. Пусть начнется вечеринка. И мы по-настоящему удивимся, когда вечеринку с пивом в лаборатории прервет тревожный звонок до тех пор незаметного красного телефона, «вертушки» без единой кнопки. Звонок сверху — или, точнее, снизу. Неожиданно? Мы будто забыли, как за полчаса до того потешались над наивными студентами, устроившими вечеринку в хижине. Она была прервана так же внезапно, стуком двери распахнувшегося погреба. Приглашение спуститься на этаж ниже. А теперь, со звонком красного телефона, и еще ниже. Упс. Нас все-таки перехитрили. Есть еще куда спускаться.

До того как погреб открылся, они играли в игру «Вызов или правда?».

И каждый раз выбирали не правду (она-то будет скрыта до последнего кадра), но вызов. Блондинке пришлось всего-навсего соблазнить чучело волка, поцеловав его взасос, а вот застенчивой брюнетке достался спуск в подвал. Вызов, брошенный нам, — разгадать замысел, предсказать следующий поворот; первичная шаблонность интриги — ловушка. Сценаристы — профессиональные обманщики, «Хижина в лесу» — реванш сценаристов, теледраматурга Годдарда и сериального криэйтора Уидона; к слову, нет сомнения, что парочка Ситтерсон — Хэдли не что иное, как автопародия. Когда-то фильмы ужасов делались харизматичными актерами и сногсшибательными спец-эффектами. Потом пугать помогало последовательное избавление от табу — на кровь, на секс, на пытки и извращения. Приелось, надоело. Режиссеры пошли на ухищрения: то снимут на цифровую камеру и выдадут за хоум-видео, то добавят 3D. «Хижина в лесу» снята тонко, но традиционно: стилевое отличие между уровнями реальности решено выдающимся оператором Питером Демингом едва заметно (свято соблюдая законы жанра в окрестностях хижины, он переходит на почти сериальную сухость в лабораторных эпизодах, приберегая импрессионистскую какофонию для гранд-финала). Кайф здесь другой. Этот фильм — настоящее семантическое пиршество, глобальная угадайка.

Мы угадываем амплуа персонажей, одно за другим. Узнаем в младшей зомби, однорукой девушке с топором, подросшую Джодель Ферланд из «Страны приливов» и «Сайлент Хилла». Копаемся в смысле названия: ага, хижина, пространство общее — и ничье, симулирующее уют, но и обманывающее. Мнимая граница защиты от всеведущего леса. И туннель, врата между цивилизацией и заколдованным краем, где царят иные законы. Главное блюдо подают в подвале: очарованные герои рассматривают причудливые артефакты — головоломка, медальон, музыкальная шкатулка, раковина, дневник, — не подозревая, что за каждым из них скрыт определенный вид смерти. Мы уже догадались, а они нет, да и куда им, они даже волка от лося отличить не способны. А чего стоит оружие противоборствующих сторон — капкан у зомби (они «захватывают» внимание) и одурманивающий кальян, становящийся битой (раскрепощенное воображение есть оружие) в руках шутника! Наслаждаясь своей насмотренностью и просвещенностью, мы разгадываем, какая метафора скрыта за лифтом без единой кнопки, едущим исключительно вниз, и сколь многозначен образ открывающихся дверей, выпускающих ревущий, щебечущий, дико хохочущий хаос наружу. И радуемся, как дети, опознав многократно упомянутого водяного в склизком чудище, высасывающем кишки очередного остолопа.

Ты умен, значит, защищен; ты смеешься, значит, это все еще игра. Кино. Но твой заговор со сценаристом прерывает выход из-за кулис режиссера. Это он звонил по красному телефону. Вернее, она: в чертах бизнес-леди, взявшей на себя роль deus ex machina, мы узнаем Сигурни Уивер. Очередная ухмылка Уидона: она, былая соперница инопланетных монстров, со временем сроднилась с Чужими, стала их матерью и другом. А здесь выступает как посредник. Мы уже знакомы с участниками и исполнителями этого шоу. Но есть и заказчики, продюсеры и зрители в одном лице. Если бы задачей было скучное ритуальное жертвоприношение, детей можно было бы убить сразу. Нет, их смерти должны были стать зрелищем и существовать по его законам. Стоит нарушить правила, и общественный договор с заказчиками отменяется. Сломаешь жанр, и они вылезут с самого нижнего этажа, чтобы съесть всех и устроить конец света. Они? Кто «Они»? Да называй, как хочешь, хоть Чужие, хоть Древние, как у Лавкрафта («Хижина в лесу» вновь доказывает, что другого родоначальника у американского хоррора нет и быть не могло). Боги.

Если верить не чуждому хоррора Нилу Гейману, пока мы верим в богов, питаем их кровью и молитвами, они набираются сил и растут. Когда забываем о них, слабеют и гибнут. Но боги с нижнего этажа хижины вечно жаждут — поскольку необорима и жажда человека к наслаждению чужими страданиями, к самоутверждению себя, живущего за счет того, кто умирает. Древние просыпаются к развязке, когда пути назад нет. Помните, лифт едет только вниз. В начале фильма есть эффектная сцена: девушка в спальне раздевается перед зеркалом, которое прозрачно с обратной стороны, как в комнате для допросов, а там за ней подглядывает сосед. После недолгой борьбы с собой он стучит в стену и предлагает ей поменяться местами… после чего уже она не может справиться с собой, подсматривая за ним.

За стеклом, как за витриной, каждый из них. За ними наблюдают кукловоды из лаборатории, но и за теми, судя по всему, подглядывает режиссер. Они считают себя неприкасаемыми, но заблуждаются. Вот уже обреченные на гибель студенты почему-то выжили и спрятались в будке с пуленепробиваемым стеклом, из-за него наблюдая, как жители Преисподней рвут на части ее охранников-спецназовцев. Система эта бесконечна, и потому ни у кого нет преимущества: каждый подглядывающий на самом деле смотрится в зеркало и провидит собственную судьбу, еще того не понимая. Who watch the watchmen? В этом зеркальном лабиринте вечный вопрос актуален как никогда и нигде.

Хоррор — самый изменчивый и нестабильный из жанров. Мы до сих пор можем смеяться над комедиями Чаплина и Китона, ронять слезу над «Восходом солнца» или «Унесенными ветром». Но «Носферату» нынче никого не испугает, да и «Техасская резня бензопилой» рядом с «Пунктом назначения» кажется детским лепетом. В конце 1990-х, на излете столетия и в канун Миллениума, Уэс Крейвен в «Крике» признался, что искушенного зрителя ужастиков можно убить, но напугать — почти невозможно. «Ведьма из Блэр» и «Паранормальное явление» пытались выдать вымысел за реальность, но с каждым сиквелом публика верила в это все меньше. Эффект «Пилы» держался дольше прочих: все-таки физическая боль — серьезный стимул. Но стоило шагнуть в 3D, и эта пугалка окончательно превратилась в очередную игру. Правда, японские «Звонки» и «Проклятия» впечатляли по-настоящему, но и то потому, что мертвые девочки восставали из колодцев и вылезали из телевизоров где-то далеко, в районе Фукусимы. Зритель не мог примерить это на себя. Или не хотел.

Все потому, что он давным-давно на обратной стороне зеркала. Жанр мертв, как атакующие хижину зомби. И так же стабилен, так же непобедим и невозмутим. Зомби-то умерли, но боги вечно живы и требуют новых жертв. Боги, то бишь, мы с вами. Правду говорил Пелевин, в своем последнем романе предрекая смерть кинематографа и его замену сакральным снаффом, фильмом с реальной смертью. Туда и движемся. Пожалуй, поэтому последняя реплика испускающей дух девственницы в «Хижине в лесу» звучит так оптимистично, так победно: «Человечество?.. Пора дать шанс кому-то еще!» Апокалипсис, right now. А теперь — вечеринка.

 


 

«Хижина в лесу»
The Cabin In The Woods
Авторы сценария  Джосс Уидон, Дрю Годдард
Режиссер  Дрю Годдард
Оператор  Питер Деминг
Художники  Мартин Уист, Майкл Динер, Кенделл Эллиот
Композитор  Дэвид Джулиан
В ролях:  Кристин Коннолли, Крис Хемсворт, Анна Хатчисон, Фрэн Кранц, Джесси Уильямс, Брэдли Уитфорд, Ричард Дженкинс, Джодель Ферланд, Сигурни Уивер, Брайан Дж. Уайт, Эми Эккер и другие
AFX Studios, Metro-Goldwyn-Mayer (MGM), Mutant Enemy, United Artists
США
2011

Симона Стивенс: «Сторителлинг и командная работа»

Блоги

Симона Стивенс: «Сторителлинг и командная работа»

Анжелика Артюх

Кельнская киношкола IFS (Internationale Filmschule), основанная 18 лет назад директором Международного Берлинского кинофестиваля Дитером Коссликом, давно зарекомендовала себя как современный институт, развивающий новые стандарты кинообразования. Главный упор в IFS делается на умении студентов чувствовать себя свободно в изменяющейся дигитальной среде. Анжелика Артюх расспросила директора IFS Симону Стивенс об особенностях образования в киношколе и о том, могут ли в ней учиться российские граждане.

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

№3/4

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

Вероника Хлебникова

20 июня в Музее современного искусства GARAGE будет показан фильм Сергея Лозницы «День Победы». Показ предваряют еще две короткометражных картины режиссера – «Отражения» (2014, 17 мин.) и «Старое еврейское кладбище» (2015, 20 мин.). В связи с этим событием публикуем статьи Олега Ковалова и Вероники Хлебниковой из 3/4 номера журнала «ИСКУССТВО КИНО» о фильме «День Победы». Ниже – рецензия Вероники Хлебниковой.

Новости

В Москве пройдут показы «OUT 1» и состоится встреча с Жаном-Пьером Лео

11.03.2017

С 11 по 18 марта на Малой сцене Электротеатра Станиславский пройдут показы фильма Жака Риветта «OUT 1: Не прикасайся ко мне» (1971/1990). На заключительные дни показов в Москву приглашен почетный гость – актер Жан-Пьер Лео.