Дорога в прекрасной пустоте. «Мад», режиссер Джефф Николс

Большие авторы в американском кино давно сменились так называемыми «независимыми». Глагол «выродились» употреблять не хочется — просто времена изменились: вещи были большими — а стали маленькими; эпоха великих битв прошла, настало время локальных конфликтов; вместо того чтобы одержать великую стратегическую победу, достаточно взять условную тактическую высоту.

Раньше американский автор вещал как минимум на весь континент — теперь почти шепчет, не надеясь, в общем, быть услышанным никем, кроме своих. Недаром одно из главных направлений в современном «инди» зовется «мамблкор» — от слова «бормотание»: герои бросают друг другу случайные реплики, зажевывая их, порой особенно не слушая друг друга — и из тихой какофонии бессвязных монологов, часто толком и не прописанных в сценарии, рождается некая музыка.

mad

Авторское кино в Штатах вот уже несколько десятилетий четко держит вудиалленовский, разговорный курс — понятие «большой американский режиссер» (определенно рифмовавшееся с «каннский режиссер») последний раз применяли к зубрам, в 70-е подмявшим под себя высокобюджетный голливудский балаган, в 80-е сдавшим его без боя, а ныне либо сгинувшим в никуда (как Майкл Чимино), либо впавшим в молодость (как Фрэнсис Форд Коппола), либо сошедшим с трассы большого кинопроцесса на обочину (как Брайан Де Пальма), либо раз в несколько лет балующим нас крепким жанровым кино с отблесками былой гениальности (как Уильям Фридкин или Мартин Скорсезе), либо балующим шедеврами, но раз в десятилетие (Терренс Малик).

И вот на фестивале «Санденс», главном смотре независимых, центре обитания скромных «инди», неожиданно появился такой же бронтозавр. Его зовут Джефф Николс, и с виду этот хрупкий молодой человек вовсе не похож на зверя копполовских габаритов — тем не менее именно он явился туда, где давно пробавляются сборниками рассказов, чтобы шлепнуть на стол увесистый роман.

«Огнестрельные истории» — дебют. Две семьи — в каждой несколько братьев, все от одного отца — ревниво бьются за отцовскую память. «Укрытие»: строитель пытается спасти семью от надвигающегося шторма. Конкурсная каннская картина «Мад»: мальчики из поселка находят на безлюдном острове беглого преступника — оказывается, тот пострадал из-за любви. Все сценарии Николса, собственноручно им экранизированные — а их у него пока три, — напоминают адаптации большой американской прозы о жизни сонного, величественного Юга: такое впечатление, что он переложил для экрана Фолкнера, прыгнувшего на полвека вперед.

Истории, однако, оригинальные, но в них есть та эпическая широта, какой в молодом американском кино мы давно не видали. Оно сосредоточено на экзистенциальном; Николс же предлагает вернуться к трансцендентному. Присутствие Бога — оборот, который в случаях столкновения с чем-то почти абсолютным легко употребляют и атеисты, — как правило, ищут в красоте. Джефф Николс, пожалуй, за долгие годы стал первым американцем, которого обвиняют в злоупотреблении эстетикой кадра. В каждой кинематографии должен быть такой страдалец — как правило, заодно ему вменяют и желание понравиться за границей: в Турции это Нури Бильге Джейлан с его знаменитым «отфотошопленным небом», в Корее Ким Ки Док, у нас — не расстающийся с мастером кинопленочного глянца оператором Михаилом Кричманом Андрей Звягинцев (кое-кто из критически настроенных российских коллег назвал Джеффа в Канне «американским Звягинцевым»).

У Николса говорят мало, а вокруг смотрят много — герои всех его картин только и делают, что оглядываются вокруг. И перед глазами у них — просторы родного николсовского «природного штата» (natural state — так его называют) Арканзас, горные плато, влажные рисовые поля и сонная долина Миссисипи (снятые исключительно на пленку — «цифру» человек, называющий любимым фильмом «Пустоши» Терренса Малика, категорически не признает).

mad3

Атеист Николс — как, к примеру, и неверующий Брюно Дюмон — создает настоящее религиозное искусство. Будучи осененными чем-то вроде божественного света, пустые разговоры неудачников обретают значимость, становясь, наряду с шелестом листьев и пением птиц, звуковым сопровождением для повести о бесконечном совершенстве мира. Недаром каждый из своеобразных финалов Николса при всем их драматизме можно назвать счастливым. В мире Николса, если где-то там, за кадром, зрители умоляют героя: «Только не спускай курок!» — герой его не спустит. Потому что Бог есть, даже если его нет. А Николс — романтик, который будто и не жил в 80-х, 90-х и нулевых.

Герои Николса в толпе типичных персонажей инди-кино — городских невротиков, бесконечно пытающихся разобраться в собственных чувствах, — удивительные оригиналы: сельские молчуны, выясняющие отношения не друг с другом, а с универсумом, напряженно вглядывающиеся во Вселенную, которая, в свою очередь, вглядывается в них. Замкнутый, или, как когда-то говорили, по-мужски сдержанный герой «Огнестрельных историй» то и дело обрывает слова там, где должна проступить чуть более яркая эмоция — а ее проще услышать в тишине, монотонной, как гудение шмеля над полем в жаркий полдень.

Герой американского молодого авторского кино в кои-то веки сосредоточен не на себе — и это, конечно, революция. Предчувствуя ее, «Санденс», уютно зацикленный на нервически разговорчивых последователях Вуди Аллена, Тодда Солондза, Уита Стиллмана и т.п., художнику нового типа долго сопротивлялся: «Огнестрельные истории» в 2007-м отказались брать в конкурс — не взяли б четырьмя годами позже и «Укрытие», если бы главную роль там не исполнил Майкл Шэннон, вечное альтер эго Николса, за несколько лет благодаря бесспорной гениальности слишком сильно успевший прославиться, чтобы отборщики главного инди-смотра могли позволить себе роскошь не брать в конкурс фильмы с его участием.

Это, однако, не помешало жюри проигнорировать картину — эпической мощи рассказ о тотальном мужском одиночестве, где метафорой его становится сумасшествие главного героя. Рабочий из «Укрытия» сходит с ума от осознания того, что он один волен принимать решения в собственной Вселенной — только он сам может решить, чудится ли ему надвигающийся смерч или правда надо строить для семьи во дворе затратное убежище, реагировать ли на соседей, крутящих пальцем у виска, или делать все так, как велят галлюцинации и дурные сны. Они, кстати, при скромных возможностях бюджета, у Николса — возвращаясь к адресуемым ему обвинениям в чрезмерной эстетизации кадра, — похожи на чистую сюрреалистическую живопись: медленно крутящиеся в воздухе кресла, хитрые узоры из вороньих стай в небе, желтые вихрящиеся воронки на горизонте и капающий с неба тягучий масляный дождь. Надо ли говорить, что в конкурсе, состоящем из семейных драм, лирических комедий о взрослении, картин об обретении женской самоидентификации — недурных, но принадлежащих к привычным форматам инди-полотен, — «Укрытие» смотрелось, как батальное полотно метр на два на выставке карандашной графики.

Следующий и последний пока фильм Джеффа Николса «Мад» стал возвращением к корням — псевдоэкранизация крепкого реалистического романа — и по большому счету от дебюта отличается только наличием голливудских звезд. Знаменитости, снимаясь вне больших студий, в первый черед реагируют на сценарии — и не прогадывают: по практически единодушному мнению европейской критики, «Мад» открыл нового перспективного актера — Мэтью Макконахи (кого на фестивалях интересуют блокбастеры, в которых он успел сняться за последние пятнадцать лет). Автор неброской, казалось бы, «американы» под традиционные для такого кино гитарные переборы стал редким санденсовским птенцом, вырвавшимся из Юты в Канн. Почти нет сомнений, что эта история закончится «Оскарами», как и в том, что Николс не будет размениваться на «Бэтменов», пусть и высокохудожественно переосмысленных: у него свой путь, он, по Синатре, сделает все по-своему.

Путь героев Николса — дорога в прекрасной пустоте: все его фильмы — о тотальном мужском одиночестве в мире, где он, мужчина, главный. Мад, главный герой картины, живет не просто на необитаемом острове — в катере, что из-за разлива Миссисипи запутался в ветвях дерева: он выше всех, и ему там одиноко. Герой «Укрытия» живет в универсуме собственных кошмаров — он один знает о том, что грядет апокалипсис, и ему очень плохо наедине с этим знанием. Герой «Огнестрельных историй» — также, кстати, сыгранный Майклом Шэнноном — единственный из участников большого семейного конфликта не признает оружия, заменяя его огненным словом, еще пуще разжигающим распрю. Он над схваткой, ему предстоит решить исход сражения, и осознание этого — большая боль. Отвращение к легализованному во многих южных штатах оружию, кстати, тоже лейтмотив творчества режиссера, и в борьбе с ним он явно делает больше, чем какой-нибудь прямолинейный Майкл Мур (где ты, Майкл Мур, недавний лауреат Каннского кинофестиваля?).

Братьев в «Огнестрельных историях» зовут Кид, Бой и Сан — Ребенок, Мальчик и Сын, что незатейливо подчеркивает чуть ли не библейскую универсальность истории. Простота изложения, тотальность тем и ширь пейзажей — вот чем в высшей степени американский автор Джефф Николс выбивается из ряда типичных американских режиссеров; эта беззастенчивая старомодность в нем многих и раздражает. Но он решает по-настоящему большой вопрос, который в американском поствьетнамском кино, конечно, стоял, но казался практически неразрешимым.

Что делать с мужскими инстинктами в мире, где они неприменимы? Мы помним, как тотально эту проблему решали герои «Охотника на оленей», «Крестного отца» и «Таксиста» — однако в их, чуть более архаичном, универсуме героике место все же было. У персонажей Николса героическую тягу к смерти замещает феминная тяга к любви. Суровый и беззащитный Майкл Шэннон в коротком больничном халатике в финале «Огнестрельных историй», обмочивший кровать и утешаемый женой персонаж «Укрытия», аккуратно перевязанный Мэтью Макконахи в последних кадрах «Мада» — вот, по Николсу, символы новой маскулинности. Они не сдаются — им просто очень нехорошо. Но настоящему мужчине это не помеха — даже если он выглядит, как ненастоящий.

 


 

«Мад»
Mud
Автор сценария, режиссер Джефф Николс
Оператор Адам Стоун
Художник Ричард А. Райт
Композитор Дэвид Уингоу
В ролях: Мэтью Макконахи, Риз Уизерспун, Майкл Шэннон, Сара Полсон, Сэм Шеппард, Рей Маккиннон и другие
Everest Entertainment, FilmNation Entertainment
США
2012

Зеленая Скверна питается самой жизнью. «Варкрафт», режиссер Данкан Джонс

Блоги

Зеленая Скверна питается самой жизнью. «Варкрафт», режиссер Данкан Джонс

Нина Цыркун

26 мая на экраны выходит приключенческий фильм-фэнтези, посвященный событиям во вселенной легендарной компьютерной игры Warcraft. В предысторию проекта и хитросплетения нынешнего сюжета вникла Нина Цыркун.

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

№3/4

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

Вероника Хлебникова

20 июня в Музее современного искусства GARAGE будет показан фильм Сергея Лозницы «День Победы». Показ предваряют еще две короткометражных картины режиссера – «Отражения» (2014, 17 мин.) и «Старое еврейское кладбище» (2015, 20 мин.). В связи с этим событием публикуем статьи Олега Ковалова и Вероники Хлебниковой из 3/4 номера журнала «ИСКУССТВО КИНО» о фильме «День Победы». Ниже – рецензия Вероники Хлебниковой.

Новости

Национальное общество кинокритиков США выбирает «Любовь»

06.01.2013

Триумфальное шествие картины Михаэля Ханеке по планете продолжается. Драма «Любовь» стала лучшей картиной 2012 года по итогам голосования Национального общества кинокритиков США. «Любви» присуждены также и две других награды: за режиссуру (Михаэлю Ханеке) и за исполнение главной женской роли (Эмманюэль Риву).