Как в зеркале. «Антон тут рядом», режиссер Любовь Аркус

Любовь Аркус хорошо знакома профессионалам и любителям кино: больше двадцати лет она выпускает журнал «Сеанс», а также книги и телепередачи о проблемах кинематографа. Группа единомышленников, сплотившихся вокруг журнала, участвовала в продюсировании нескольких фильмов. Однако «Антон тут рядом» — совершенно отдельный, уникальный проект, который и фильмом-то в нормальном смысле слова назвать трудно.

Он появился в результате встречи с Антоном Харитоновым — подростком-аутистом, чье сочинение было случайно обнаружено в сети и перепечатано в «Сеансе». Оно называлось «Люди» и изобличало человека поразительной глубины и тонкости, но мыслящего на другом — «архаичном и наивном» — языке, далеко не всегда переводимом на обывательский.

«Люди бывают добрые, веселые, грустные, добрые, хорошие, благодарные, большие люди, маленькие. Гуляют, бегают, прыгают, говорят, смотрят, слушают. Смешливые, барные. Красные. Короткие. Женщины бывают добрые, говорящие, светлые, меховые, горячие, красивые, ледяные, мелкие. Бывают еще люди без усов. Люди бывают сидячие, стоячие, горячие, теплые, холодные, настоящие, железные. Люди идут домой. Люди ходят в магазин. Люди играют на пианино. Люди играют на рояле. Люди играют на гармошке. Люди идут на Плеханова. Люди стоят возле дома. Люди терпят. Люди пьют воду, чай. Люди пьют кофе. Люди пьют компот. Пьют молоко, пьют морс, пьют кефир. Заварку. Пьют еще квас, лимонад, спрайт, фанту. Едят варенье, сметану. Люди думают, молчат. Больные и здоровые. Становятся водоносами, водовозами. Люди в корабле, в самолете, в автобусе, в электричке, в поезде, в трамвае, в машинке, в вертолете, в кране, в комбайне. Люди живут в домиках, в комнате, на кухне, в квартире, в батарее, в коридоре, в ванне, в душе, в бане. Люди уходят, выходят, бегают, люди еще катаются, плавают, купаются, кушают, едят, умирают, снимают носки. Люди слушают радио. Люди не терпят. Люди едят. Говорят. Люди лохматятся. Писают, какают. Люди переодеваются. Читают. Смотрят. Мерзнут. Купаются. Покупают. Греются. Стреляют. Убивают. Считают, решают. Включают, выключают. Люди еще в театре. Катаются на санках. Волнуются. Курят. Плачут, смеются. Звонят. Нормальные, гарные, озорные. Люди спешат. Ругаются. Веселые. Серьезные. Люди барабанят и громыхают. Не лохматятся. Теряются. Рыжие. Глубокие. Люди сдирают кожу. Люди ремонтируют домик, сарай. Люди потерпят. Люди рисуют, пишут. Лесные. Люди колют дрова, пилят, топят. Люди еще здороваются, говорят, прыгают, бегают. Люди конечные. Люди летают».

anton

Мальчик с явными отклонениями от нормы оказался не нужен ни семье, ни обществу, которое рассматривает таких своих выпадающих из среднестатистической нормы членов как неполноценных. Антона переводили из одного заведения в другое, но даже лучшие из них не могли дать ему главного — любви. А без любви эти хрупкие, сверхчувствительные существа вянут, и личность Антона готова была раз и навсегда закрыться. Для врачей, педагогов, а отчасти и для родителей он выглядел безнадежно больным, дурачком, идиотом.

Вместе с оператором Алишером Хамидходжаевым Любовь Аркус начала снимать Антона и параллельно пытаться наладить его жизнь. В фильме показаны хождения по мукам медицинских и социальных институций и достаточно подробно отработана тема дегуманизации общества. Вероятно, подобный сюжет можно было снять в любой другой стране, ибо всюду социальные ин-ституты несовершенны, но особость лиц и фактур наших чиновников, а также специфика нашего быта добавляют этой теме неповторимый российский колорит.

Однако, в сущности, фильм не об этом. Он — об особых отношениях, которые сложились у автора с Антоном и его семьей, изменив всех участников этого процесса. А главным фигурантом этой подлинной истории стала камера. Именно она, зафиксировав неповторимые мгновения самораскрытия, заставила отца Антона увидеть в сыне человека и полюбить его таким, каков он есть. Именно камера оставила свидетельства душевной красоты матери Антона — Ринаты, сгоревшей за время съемок в огне смертельной болезни, но перед концом иначе взглянувшей на сына и оставившей его в этом мире уже не тем изгоем, каким он был.

Камера изменила и саму Любовь Аркус. Она всегда поражала сочетанием двух качеств — невероятной женской эмоциональностью и аналитическим мужским умом. Она считалась — и сама себя считала — гением коммуникабельности и, если надо, могла найти общий язык с противоположными по типу людьми. Она и находила его, общий язык, чтобы делать журнал и осущест-влять другие проекты. Однако в процессе работы над «Антоном...» выяснилось, что автор фильма смотрит на своего героя не как на объект, интересный для аналитического фильма. Она смотрится в него как в зеркало — и это зеркало отражает невидимую сторону ее души. Ее детские травмы и взрослые фрустрации, мистику ее отношений с покойным отцом и многое другое, о чем умная Люба даже, кажется, не подозревала. Огрубляя, можно сказать, что она открыла в себе свой аутизм, свою пустыню одиночества.

Но это вовсе не пессимистический вывод. Из документально-социального проекта получилось авторское кино в самом авангардном смысле этого слова. Кино, которое не важнее жизни (как говаривали авторы «новой волны») и не вместо жизни (как ее проживают сегодня эстеты-синефилы), но которое и есть сама жизнь. Именно этим картина покорила множество зрительских сердец, включая весьма искушенные — из категории фестивальных завсегдатаев или, к примеру, французской актрисы Сандрин Боннер, тоже снявшей документальный фильм о своей аутичной сестре. Выяснилось, что проблема, затронутая в «Антоне...», совсем не так специфична, как казалась, и что затрагивает она куда большее число людей, чем можно было предположить.

После премьеры в Венеции «Антон...» получил множество приглашений, от Вены до Абу-Даби, и не один приз. Это, возможно, несколько обидно для «настоящих документалистов», всю жизнь занимающихся этим нелегким делом и выработавших свои профессиональные критерии, отличающие хороший фильм от плохого, искусно сделанный от дилетантского. Данный случай ломает многие из этих критериев и вызывает сомнения в их абсолютности.

Дело еще и в том, что границы между игровым и неигровым кино оказались в наши дни как никогда размыты. Эстетика doc пронизала все поры огромного тела кинематографа, создавая синхронный эффект online или прямого эфира, когда художественный сюжет, идеологический или моральный концепт формируются методом непосредственного включения. Конечно, большой двухчасовой фильм потребовал кропотливой монтажной работы, однако его основа не просто документальная — она сохранила тот живой нерв драматической реальности, который любые режиссерские ухищрения и профессиональные красивости просто-напросто убили бы.

 


 

«Антон тут рядом»
Автор сценария, режиссер Любовь Аркус
Оператор Алишер Хамидходжаев
Композитор Макс Рихтер
Кинокомпания «СТВ», мастерская «Сеанс»
Россия
2012

Kinoart Weekly. Выпуск 155

Блоги

Kinoart Weekly. Выпуск 155

Вячеслав Черный

Вячеслав Черный о событиях и публикациях зарубежного кинопроцесса: новые проекты Эндрю Буджальски, Стива Маккуина, Рэйфа Файнса и Кристофа Вальца; тексты о "Пустошах" Терренса Малика, о нуарах Жана-Пьера Мельвиля и о современном североамериканском постапокалиптическом кино; обзоры голливудского периода Сатьяджита Рая и редакционной политики "Кайе дю Синема" 60-х годов; интервью с Тиццей Кови; трейлеры новых фильмов Хона Сан Су и Брюно Дюмона.

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

№3/4

Двойная жизнь. «Бесконечный футбол», режиссер Корнелиу Порумбою

Зара Абдуллаева

Корнелиу Порумбою, как и Кристи Пуйю, продолжает исследовать травматическое сознание своих современников, двадцать семь лет назад переживших румынскую революцию. Второй раз после «Второй игры», показанной тоже на Берлинале в программе «Форум», он выбирает фабулой своего антизрелищного документального кино футбол. Теперь это «Бесконечный футбол».

Новости

«Чужую работу» и «Инсайт» покажут на goEast

19.04.2016

С 20 по 26 апреля в Висбадене, Германия пройдет очередной фестиваль восточно-европейского кино goEast.На фестивале традиционно заметное место отведено премьерам из России и стран бывших советских республик.