Проекция ада. «Закрытый занавес», режиссеры Джафар Панахи, Камбозия Партови

Перед премьерой у фестивального дворца стояли пикеты в поддержку опального иранского режиссера. Приз за сценарий «Закрытому занавесу», похоже, был выдан коллективом жюри Берлинале от растерянности. Оставить Джафара Панахи ни с чем было никак невозможно, но сценарий — последнее, что привлекает взор в этой совершенно отдельной картине, полуимпровизации, полугаллюцинации, которую вообще правильнее было бы показать вне конкурса. С другой стороны, у составителей программы были свои резоны.

tsyrkun-markaСводя в конкурсе фильмы, с подробной дотошностью живописующие адские зоны несвободы, они настойчиво напоминали об истории вопроса: ад на земле придуман не сегодня, придуман с присущей им изобретательностью людьми, которые, естественно, хотели только хорошего.

Два французских конкурсных фильма обнаруживают аналоги ада в конце XVIII века и в начале XX. «Монахиня» Гийома Никлу — очередная киноверсия романа Дидро: адом для молодой героини становится монастырь, куда ее упекают и насильно держат. А Брюно Дюмон в фильме «Камилла Клодель, 1915» показывает страдания талантливой скульпторши в лечебнице для душевнобольных на юге Франции. На фоне невероятной красоты природы — убогий и страшный быт человеческого общежития. И контрастом к нему — сытый, плотский, пребывающий в согласии с жизнью Поль Клодель, знаменитый писатель и религиозный мыслитель. Это он ответствен за то, что его родная сестра вопреки рекомендациям врачей провела полжизни в психушке и, главное, была лишена возможности творить — в отличие от Винсента Ван Гога, которого лечили от безумия неподалеку, тоже в Провансе, но лечили как раз искусством. Таким образом, акцентируется одна из ключевых берлинских тем: внешние атрибуты религиозности не только не становятся гарантами человечности, но очень часто оборачиваются лицемерием и жестокостью.

«Закрытый занавес» образует кульминацию этого сюжета, проецируя его из истории культуры в сегодняшний день. Мотив преследования инакомыслящих в Иране известен: религиозный фундаментализм, некогда процветавший и в Европе. Кроме того, здесь стирается грань между фикцией (художественным вымыслом) и документом, точнее, они зеркально отражаются друг в друге. А именно эта зеркальность издавна является темой саморефлексии иранского кино, его главного режиссера Аббаса Киаростами и его ученика Джафара Панахи. В фильме Панахи «Зеркало» мы видим девочку, которая одна отправляется из школы домой, даже не зная, на каком автобусе и куда ей ехать. А в середине фильма выясняется, что девочка играет эту роль в кино и в один прекрасный день, не желая больше быть марионеткой в руках режиссера, сбегает со съемочной площадки.

Нечто подобное происходит в «Закрытом занавесе». Сюжет фильма — как и в предыдущей ленте Панахи, демонстративно названной «Это не фильм», — в невозможности снимать настоящее кино, в отлучении художника от его призвания. И все же — в этом диалектическое противоречие — кино снято, снято вопреки запрету на профессию, и вымышленный сюжет смешивается с реальным. На этот раз Джафару Панахи, лауреату всех главных фестивалей, включая Берлинский, помогал его коллега Камбозия Партови, ставший сорежиссером, и это каким-то казуистическим образом помогло обойти закон. Оба соавтора появляются на экране в образе пленников дома на севере Ирана, на побережье Каспийского моря. Этот дом, завешанный афишами фильмов Панахи («Круг» и «Зеркало»), — символическое последнее прибежище от ужаса жизни и отчаяния. Бежать некуда: за спиной тюрьма, впереди море, и не случайно герои в своих мечтах входят в морскую пучину в поисках избавления от гнета несвободы.

Сначала мы видим зарешеченное окно. Символический первый кадр: весь мир — тюрьма. Потом в доме (это просторная и даже со следами роскоши вилла) появляется писатель-сценарист (Камбозия Партови), который плотно задергивает черные занавески на окнах, чтобы снаружи не было видно света. Он укрывается здесь с очаровательным песиком по имени Бой — в то время как по ТВ показывают истребление «нечистых» собак в правоверном Иране. Это одна из самых сильных сцен фильма. В свое время я переводил для «Искусства кино» диалог Мохсена Махмальбафа с Вернером Херцогом. Бывший активист исламской революции, Махмальбаф защищал многие ценности иранского общества, противопоставляя их европейскому декадансу. Но при этом он настаивал на том, что и в исламском, и в христианском мире экспансия человекоистребления начиналась с насилия над животными, обоснованного якобы требованиями общественной гигиены. Это происходило в Турции в начале XX века (в канун геноцида армян) и в Германии 1930-х. Именно эти параллели следует иметь в виду, чтобы понять истинный смысл того, что говорит Панахи о сегодняшнем Иране.

Во время бури начинается хаос, и в дом проникает молодая женщина с образцовым мейкапом, тоже вроде бы спасающаяся от преследования за участие в нелегальной вечеринке. С ней появляется спутник, кажется, брат, а вслед за ними и другие персонажи: роль некоторых так и остается не вполне раскрытой. В конце концов герой-беглец превращается в самого Джафара Панахи, который чувствует себя пленником собственного дома. Остальные могут быть интерпретированы в духе Пиранделло: «Шесть персонажей в поисках автора». Клаустрофобия и паранойя человека, замкнутого в одном интерьере, который начинает жить своей жизнью и поглощает героя, позволяют сопоставить картину Панахи с «Жильцом» и другими фильмами Романа Поланского, хотя, разумеется, все культурно далекие параллели такого рода несколько хромают.

Некоторые переводят на русский название фильма как «Задернутая занавеска»: это обытовленный перевод, игнорирующий символический пласт картины, и потому «Закрытый занавес» или даже «Железный занавес» здесь более уместны. Снятая вопреки запретам, эта лента свидетельствует о том, что Панахи все же имеет возможность передвигаться по стране, но по-прежнему лишен права на выезд. Те обстоятельства, в которых он пытается нарушить запрет на профессиональную деятельность, позволяют ему снимать постмодернистские кинодокументы, своего рода стенограммы террора, и вряд ли можно представить себе более минималистское и более аутентичное, но и более безысходное творчество.

 


 

«Закрытый занавес»
Parde (Closed Curtain)
Автор сценария Джафар Панахи
Режиссеры Джафар Панахи, Камбозия Партови
Оператор Мохамад Реза Джаханпанах
В ролях: Камбозия Партови, Мариам Могхадам, Джафар Панахи, Хади Саееди, Асадех Тораби и другие
JafarPanahiFilmProduction
Иран
2013

Венеция 2013. Странности Б.Б.

Блоги

Венеция 2013. Странности Б.Б.

Зара Абдуллаева

Итоги главной конкурсной программы Венецианского кинофестиваля комментирует Зара Абдуллаева.

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

№3/4

Этот воздух пусть будет свидетелем. «День Победы», режиссер Сергей Лозница

Вероника Хлебникова

20 июня в Музее современного искусства GARAGE будет показан фильм Сергея Лозницы «День Победы». Показ предваряют еще две короткометражных картины режиссера – «Отражения» (2014, 17 мин.) и «Старое еврейское кладбище» (2015, 20 мин.). В связи с этим событием публикуем статьи Олега Ковалова и Вероники Хлебниковой из 3/4 номера журнала «ИСКУССТВО КИНО» о фильме «День Победы». Ниже – рецензия Вероники Хлебниковой.

Новости

Объявлено жюри VII Международного Римского кинофестиваля

01.11.2012

Оргкомитет VII Международного Римского кинофестиваля, который пройдет с 9 по 17 ноября 2012 года, объявил состав жюри. В него вошли режиссер Тимур Бекмамбетов (Россия), актрисы Валентина Черви (Италия), Лейла Хатами (Иран), кинокритик Крис Фуживара (США), а также режиссеры Пи Джей Хоган (Австралия) и Эдгардо Козарински (Аргентина). Председателем жюри станет американский сценарист и режиссер Джефф Николс.