Шура и ее братья. «Прощеный день», режиссер Дина Баринова

«Прощеный день», дебютный фильм Дины Бариновой, – вроде бы просто «доброе, светлое кино про людей с ограниченными возможностями».

Трое слепых от рождения. Сестра и два брата. Взрослые. Почти старики. В аннотации сказано, что после смерти родителей и старшего брата Шура (сестра) отказалась сдать Петю с Алешей в психушку и сама стала о них заботиться. Так они и прожили десять лет, а в 2013 году переехали в новый дом (или квартиру?).

artdocfest-logo-200Дело начинается в этой новой квартире. Свежие обои. Окно без занавесок, кушетка, кровать. Два лысых, точнее, ­обритых наголо сказочных «гоблина» (очень похожи, правда!) в отглаженных чистых рубашечках и черных трико топчутся, раскачиваясь, вращаясь, по свеженастеленному линолеуму. Один бормочет глухо и неразборчиво что-то вроде: «Баю-баюшки-баю». Однако, вслушавшись, разбираешь слова псалма: «Воздаяние рук моих, как жертва вечерняя»…

Железнодорожный переезд. Звонок. Грохочет синяя элект­ричка. У переезда – нелепо укутанная фигурка с белой тростью. Резиновые сапоги с отражателями на голенищах, куртка, рюкзак, из-под куртки сверху и снизу торчит теплая, длинная пятнистая кофта с капюшоном. Так одевают детей на прогулку. Это – Шура. Она идет в магазин. Бредет по лужам посередине дороги. Осторожно, но, в общем-то, без опаски. Машины объедут, шлагбаум на переезде в нужный момент зазвонит…

В магазине случается небольшой инцидент. Шура не может найти кошелек. Роется в карманах, в авоське, в рюкзаке – нет. Толстая продавщица и сочувствующий дядька из очереди изо всех сил помогают, пока продавщица не ахает: «Шура! Он же вон у тебя – под бородой! Ты его подбородком держишь!» Ах, ох, смех облегчения! Шура от неловкости, что людям доставила неудобство, бросает: «Когда же уже закон примут, чтобы, кто родился слепой – сразу убивать. Чтоб не мучили ни себя, ни других!» Продавщица машет на нее: «Что ты, что ты!» Это единственный эпизод с намеком на драматизм. Все же прочее – сплошная идиллия.

Леша и Петя сидят друг против друга, едят. Сосредоточенно, неуклюже, но с аппетитом выскребают кашу до дна, вылизывают алюминиевые миски.

Шура на полу кухни ласково возится с щенками. С пятой попытки зажигает газовую плиту. Греет воду. Умывает над ванной одного брата. Там же пластмассовым станочком скоблит щеки второго. С удовольствием душится огуречным лосьоном, поливает на руки братикам – те растирают пахучий лосьон по улыбающимся гоблинским физиономиям. Потом все вместе слушают сказку про опасное Чудо-Юдо, проникшееся внезапной симпатией к бродячему Домовенку.

И уже в новом доме Шура в той же мягкой пятнистой кофте, в какой предпринимала путешествие в магазин, лежит на полу. Рядом с ней угадываются низ нового холодильника и новенькой стиральной машины. На спине у Шуры верхом сидит белая кошка. Шура смеется, но не сгоняет… Лежа, решает сама с собой: какую из закатанных банок открыть – с помидорами или с огурцами. Потом затягивает вполголоса: «Родительский дом, начало начал»…

В финале все втроем они топчутся-кружатся-молятся в комнате, повторяя: «День Господень свято чти, свято чти…»

В общем, понятно: формальная задача – дать нам увидеть невидимое, жизнь, протекающую в кромешной тьме и колеблемую лишь событиями слухово-вкусово-осязательно-обонятельного свойства. Занятно при этом, что события в привычном нам понимании (за исключением кошелька) остаются за кадром. Так, в фильме напрочь отсутствует переезд в новый дом – даже на уровне разговоров, рефлексий, нарушений привычного поведения. Кажется, для людей, живущих на ощупь, смена бытовой обстановки сродни геологической катастрофе. Тут – никаких следов. Переезд как факт упоминается только в финальном титре.

sirivla-2
«Прощеный день»

Так же где-то за кадром остаются все добрые люди, которые заботятся об этих слепых. Кто им гладит рубашки, закатывает помидоры, выбирает одежду с отражателями, следит за чистотой и парностью их носков? Кто помог Шуре с братьями перебраться в их новое жилье и обставил его современной кухонной техникой? Соседи, родственники, соцработники, волонтеры? Или, может, члены какой-нибудь христианской общины – судя по отсутствию в интерьере икон, явно протестантского толка?

Автор фильма все это намеренно (или не намеренно?) опускает, сообщая повествованию черты своего рода документальной сказки. Или (с учетом названия с его церковными коннотациями) миракля, сказания о чудесах. Собственно, сюжет – если тут можно нащупать сюжет – сводится к перманентному избавлению от опасности еще до того, как успеешь всерьез напугаться. Поезда и машины не давят, газ не взрывается, бритвы не режут, и даже радиосказка про Домовенка и Чудо-Юдо – про то же: что страшное на самом деле не страшно. Возникает ощущение, будто Шура с братьями живут хранимые какой-то неведомой и невидимой силой. Эпизоды их жизни до переезда и после монтируются с нарушением хронологии, так что кажется, будто перед нами один и тот же день, один и тот же дом… Не тот конкретный родительский дом с фанерными стенами, где они прозябали до переезда, а Родительский Дом в метафизическом смысле. Тот самый «надежный причал» из Шуриной песни, который они обрели очень простым, но практически недоступным для прочих смертных путем – простив Господу свою слепорожденность. И вся жизнь их теперь один, по-прежнему темный, но преисполненный детского доверия и неотменимой близости к Богу, длинный-длинный Прощеный день.

Этот метафизический сдвиг осуществлен в картине так ненавязчиво, незаметно и деликатно, что религиозная интерпретация возможна тут в числе десятка других. Глядя на Шуру и ее братьев, можно эстетствовать, любопытствовать, недоумевать, сочувствовать, умиляться… А можно испытать невольный холодок по спине и замирание сердца, как бывает при встрече с чудом.

 



«Прощеный день»
Автор сценария, режиссер, оператор Дина Баринова
ООО «Мастерская Марины Разбежкиной»
Россия
2013

Выживут только надломленные. «Стойка на голове», режиссер Эрнст Йозеф Лаушер

Блоги

Выживут только надломленные. «Стойка на голове», режиссер Эрнст Йозеф Лаушер

Алексей Тютькин

В ходе своих исследований франкофонного психиатрического кинематографа Алексей Тютькин незаметно пересек границу, добравшись до австрийского писателя и режиссера Эрнста Йозефа Лаушера, в «больничной» картине которого «Стойка на голове» впервые засветился на большом экране ныне популярный Кристоф Вальц.

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

№3/4

Экзамен. «Моего брата зовут Роберт, и он идиот», режиссер Филип Грёнинг

Антон Долин

В связи с показом 14 ноября в Москве картины Филипа Грёнинга «Моего брата зовут Роберт, и он идиот» публикуем статью Антона Долина из 3-4 номера журнала «Искусство кино».

Новости

Совет Национальной Киноакадемии присудил почетную «Нику» главному редактору «ИК» Даниилу Дондурею

01.04.2016

Сегодня, 1 апреля в Москве состоится торжественная церемония вручения XXIX Национальной кинематографической премии "НИКА" за 2015 год, ежегодно вручаемая Российской академией кинематографических искусств. Решением Совета академии в номинации "За вклад в кинематографические науки, критику и образование" премия присуждена главному редактору журнала "Искусство кино", культурологу, социологу культуры Даниилу Борисовичу Дондурею, без всесторонних усилий и руководства которого старейший российский журнал о кино давно прекратил бы свое существование.