В прокат выходит драма Жака Одиара «Ржавчина и кость», вызвавшая у многих критиков противоположные оценки. Исходя из этого неоднозначного приема, мы решили разместить на «Ржавчину…» две рецензии, положительную и отрицательную. Отзыв со знаком минус написала Зара Абдуллаева.

Большая перемена настигла Жака Одиара после «Пророка» (да и прежних фильмов с более или менее дикими персонажами – естественно, маргиналами, криминальной жестью, привораживающей своей осмысленной беспощадностью или не надуманной извращенностью). Вдруг что-то с Одиаром случилось. Конечно, «Ржавчина и кость» были в каннской программе, ее нисколько не украсив, и получили – ничтожное утешение – главный приз на Лондонском фесте. Дело, разумеется, не в кинорыночной «вертикали», а в очевидном провале. Вроде бы на ровном месте. Вроде бы с Марион Котийяр, не перестаравшейся в роли калеки. Вроде бы на том же поле перипетий уголовников или физически обделенных людей, где Одиар освоился властно, крепко. Вроде бы «Ржавчину и кость» он снимает совсем просто, парадокументально, без галлюцинаторных ненужностей, как было в «Пророке». Но там эти лишние кадры роковыми не оказывались. А тут их отсутствие впечатление не улучшает.

«Ржавчина и кость»

После эпического «Пророка», в котором Одиар язвительно нарушал жанровые клише тюремной драмы, он вдруг принялся разжижать, разбавлять сиропом свои излюбленные темы в невообразимом (по железобетонности) сценарии. Примечательно, что актеры тут работают не сентиментально, вполне строго. Контраст между как бы нейтральным – точным существованием актеров и грубым сценарием безусловен, но утешить в качестве художественного манёвра он кого-либо вряд ли сможет.

Али (Маттиас Шонартс (Matthias Schoenaerts)) приезжает с пятилетним сыном Сэмом в Антиб, где проживает его бедная сестра Анна, кассирша в супермаркете. Что гонит молодого француза с севера на юг – загадка, необходимая для какой-никакой завязки. Сестра должна приглядеть за малышом, Али – найти какую-нибудь работу.

«Ржавчина и кость»

Пока Сэм возится в будке с щенками, которых Анна, чтобы подработать у заводчика, взялась вырастить до месячного возраста, Али получает место вышибалы в клубе. Помогло его туманное боксерское прошлое, а также занятия боевыми искусствами. Там он знакомится с бледной Стефани (Марион Котийяр), которую вызволяет из драки и отвозит домой, любуясь в машине ее голыми ножками, не прикрытыми коротенькой юбкой. На стенках квартиры Стефани, куда он зашел за льдом для израненной руки, – фотографии красотки с косатками. Али впечатлен, а первый раунд сценария про худенькую укротительницу, работницу аквапарка, с накаченным обалдуем, чужаком в здешних местах (так и не ставшим «чужим», то есть «иным», как персонажи других фильмов Одиара или более славных французских авторов) закончен. Впрочем, Али изменится ближе к финалу после катастрофы (рифмы к роковой случайности, постигшей Стефани), отскоблив в одночасье ржавчину со своей души и поняв кое-что про отцовство. Но обойдемся без спойлера.

«Ржавчина и кость»

Второй раунд сценария сосредоточен на увечной Стефани, лишившейся обеих ног (она спасала коллегу-укротителя от нападения косатки). Оставшись в глухом одиночестве и в ожидании протезов, она вспоминает об Али, предусмотрительно – после того, как спас девушку в клубной разборке, оставившем ей номер своего телефона. Али прогуливает на инвалидной коляске Стефани. Проветривает ее тело, протухавшее в запертой комнате. Вносит его в море, выносит оттуда. Занимается с обезноженной сексом, оказывая, по просьбе увечной, дружескую, вполне деловую услугу. Так Одиар лишает свою новую героиню еще одной травмы – травмы вожделения, не нашедшего удовлетворения, как было с глухой секретаршей в фильме «Читай по губам».

В кровоточащем «Пророке» герой по имени Малик проходил путь от затравленного парнишки на услужении мафии до оперившегося в тюрьме, познавшего там университеты (кажется, он и читать не умел) настоящего босса. В «Ржавчине и кости» Али становится героем боев без правил, на которые его подсаживает некий криминальный тип, хромой калека. Когда тому приходится смыться, чтобы не загреметь в тюрьму, продюсером Али становится Стефани, осмелевшая в ходьбе на железных конечностях. А может, она заскучала без рискованных будней укротительницы косаток.

Так или иначе, но еще один (после «Пророка») и гораздо менее примечательный дикарь Одиара вынужден покинуть Лазурный берег, чтобы в белоснежном морозном пейзаже дикарем быть перестать. «Становление животным» Одиар отменяет. И лишает критиков желания написать фельетон или квазифилософически порассуждать, например, про телесность во французском кино или про феминистские отростки сюжета.

Возможно, Одиару надоели талантливые отморозки, и он – ценой своего режиссерского провала – решал какие-то личные проблемы. Если бы знать.

«Ржавчина и кость»