Человек дождя

Чтобы рассказать историю прославленного бразильского автогонщика Айртона Сенны режиссер одноименного фильма Азифа Кападии воспользовался сюжетом о Моцарте и Сальери. Сенна, чистый гений скорости, — Моцарт. А его Сальери, стратег и интриган, умеющий выиграть по очкам и воспользоваться казуистикой спортивных правил, не брезгующий тем, чтобы подстроить столкновение с противником на трассе, — француз Ален Прост.

Сенна — харизматичный латинский красавец из состоятельной семьи, пассионарный и в то же время скромный и набожный. Прост — на вид пролетарий, южанин-хитрован, в каких-то ракурсах напоминающий Дефюнеса. Красной нитью через фильм проходят слова Сенны о том, что когда он пришел в автоспорт, там еще не было денег и политики, а были только гонки и скорость и что он испытывает ностальгию по этой эпохи. Во главе «Формулы 1» стоит француз и он, конечно, подыгрывает Просту. Однако Сенне, особенно любившему ездить в дождь, все равно удается добиться своего вопреки интригам — на чистом таланте и везении. В какой-то момент против него начинают играть не люди, а сама линия развития автогонок: машины становятся все технологичнее, от гонщиков уже мало что зависит и гонки превращаются в соревнования инженеров. Ален Прост пользуется ситуацией, чтобы с почетом уйти на покой, выиграв последний чемпионат. Гениальный Сенна справится и с этой неблагоприятной конъюнктурой. Но в конце концов ему изменит удача. Технологии развиваются, но, гонки, как ни странно, становятся более опасными, чем раньше. Айртона Сенну убила сама гоночная машина. Утром перед злополучной гонкой он как раз организовал рабочую группу по улучшению безопасности. Так эта история представлена в фильме Кападии.

На самом деле, Прост выиграл больше гонок, чем Сенна (51 против 41), и был чемпионом четырежды, тогда как Сенна только трижды. Но в данном случае драматургия и фотогения, возможно, важнее статистики (хотя поклонники Проста с этим, конечно, не согласятся). Это фильм об Айртоне Сенне, еще при жизни ставшем культовой фигурой эпохи, чего Просту не было дано. Это видно в тех съемках, из которых он главным образом и состоит. На могиле Сенны в Бразилии побывало больше народу, чем на могиле Джона Кеннеди, Мэрилин Монро и Элвиса Пресли, и это тоже статистика. Часто, когда смотришь документальное кино на фестивале, кажется, что большой экран для этого жанра скорее избыточен и ничего бы не изменилось, если смотреть его по телевизору или в компьютере. В «Сенне» же есть монументальное измерение, завораживающее на большом, по-настоящему большом, как зал IMAX в «Октябре», экране. Даже там, где даны телевизионные съемки 90-х не самого лучшего качества, от фильма нельзя оторваться. В этих, уже ставших архивными кадрах осталась энергетика и харизма, но вывести ее наружу помогла не в последнюю очередь драматургия, пусть где-то и подтасовывающая фактографию.